Затем свернула к алтарю и в нескольких шагах от себя увидела священника. Ей сразу же бросилось в глаза, что тот молод и нервничает. Возле скамьи для почетных гостей седой плешивый господин с орденом Почетного легиона разговаривал с дамой, которая стояла к ней спиной, но тем не менее показалась смутно знакомой. Однако Ева не стала задерживаться на этой мысли, потому что ее отвлек шум, донесшийся снаружи…
Мартен закончил возиться с мотором, когда сразу с двух сторон нестройно завыли сирены воздушной тревоги.
Шофер поднял глаза и увидел на фоне облаков три черные мушки, которые стремительно приближались, вырастая на глазах.
– «Готы»[14]! А, чтоб их…
Ра-та-та-та-та! На холмах зарокотали пулеметы, и одна из мушек заметалась, закружилась волчком, полетела вниз. В полете она загорелась и рухнула кучей раскаленного металла куда-то возле французских позиций.
Ра-та-та-та-та! Трах-тах-тах!
Собьют… Не долетят… Долетят…
Две оставшиеся мушки росли на глазах, летели прямо на Мартена, на город, на реку, на застывшего на постаменте короля.
– Мадемуазель Ларжильер! – отчаянно закричал Мартен, озираясь по сторонам.
У него напрочь вылетело из головы, что хозяйка ушла в церковь.
– Мадемуазель Ларжильер!
Голубь, дремавший возле витража, проснулся, недовольно курлыкнул и увидел мчащиеся на него две черные птицы смерти. Над рекой они сделали красивый вираж, затем снизились и сбросили бомбы…
Ева услышала сирену, а затем на ее глазах в сводчатом потолке одна за другой стали возникать дыры.
Сверху летели глыбы камня, куски черепицы, обломки статуй. В следующее мгновение в ее уши ворвался нестройный пронзительный крик. Кричали женщины, мужчины, дети. Сзади что-то взорвалось, оттуда доносились дикие вопли и пахло гарью. Огромная колонна затрещала и накренилась, готовая упасть… Старинная железная люстра закачалась и рухнула, раздавив нескольких людей. Толпа обезумела, те, кто удержался на ногах, бросились в разные стороны, давя и калеча друг друга.
Ева почувствовала толчок в спину, ее швырнуло вперед, какой-то мужчина схватил ее за руку и оттащил в сторону, но толпа смяла его и закружила. Бросив все – подснежники, сумку, шляпку, – Ева, с растрепанными волосами, обеими руками вцепилась в первую же попавшуюся опору, чтобы ее не затоптали… Но тут железная птица смерти выбросила последнюю бомбу.
