"
"– Именно этот репортер позже написал, что окно в каюте находилось высоко и само по себе узковато для того, чтобы в него можно было просто выпасть, – напомнила секретарша. – И сделал вывод, что тут вовсе не несчастный случай, а самоубийство. Однако все, кто знал погибшую, решительно отрицали, что она могла покончить с собой. У нее был муж-миллионер, имевший большое влияние в театральных кругах, на сцене она играла первые роли, ее лицо было на обложках журналов, об украшениях актрисы ходили легенды. Наконец, все свидетели говорили, что накануне своей гибели мадам была весела, как никогда.
Таким образом, если самоубийство исключалось, а в несчастный случай как-то не очень верилось, оставалась только одна версия случившегося: убийство.
– Поэтому немецкие власти решили провести следствие, – кивнул Гренье. – 26 июля на яхту явились трое: следователь, его помощник, который вел протокол, и фотограф. Они объяснили, что в их обязанности входит установить, что же именно произошло на борту «Любимой».
Филипп мне потом говорил, что полицейские находились там вовсе не для проформы. Следователь тщательно осмотрел место происшествия, фотограф сделал снимки, а потом следователь с помощником несколько часов подряд допрашивали всех присутствующих. Следователь сразу же сказал, что Рейн нечасто отдает то, чем завладел, так что есть вероятность, что тело не найдут. Мадемуазель Ларжильер попросила не говорить этого Рейнольдсу, потому что тот не желал возвращаться домой без тела жены.
В ответ следователь спокойно сказал, что пока расследование не будет закончено, никто вообще не имеет права покидать пределы Германии. Его слова очень не понравились мсье Буайе и актеру, которые спали и видели, как бы поскорее убраться с «Любимой». Вечером, допросив всех, следователь и его сопровождавшие удалились, а мсье Леопольд отправился на вокзал – встречать доктора Морнана, который как раз должен был приехать. Кроме того, хозяин поручил ему отправить несколько телеграмм.
– Ну да, высокопоставленным лицам, – заметил журналист с иронией в голосе. – Тем самым, кто и помог, по слухам, замять дело.
– Филиппу было неизвестно, кому именно мсье Леопольд отправлял телеграммы, – спокойно проговорил старик Гренье. – Через пару часов художник вернулся и привез с собой доктора, который долго добирался до Эммериха и был крайне раздражен, что его оторвали от семьи. Доктор ушел к Рейнольдсу и о чем-то долго с ним разговаривал.
