– Ведь свидетели утверждали, что слышали женский крик, а я была уверена, что крик был не настоящий. В том смысле, что до мужчин донесся вовсе не вскрик жертвы. Кроме того, Женевьеву нашли в пеньюаре, с распущенными волосами. Вряд ли Лантельм впустила бы в каюту мужчину, будучи в таком виде, тем более что за стеной находился ее муж. А сам Рейнольдс совершенно точно был ни при чем. Да, он подходил вечером к двери ее каюты, но актриса отказалась его впустить, и муж побрел к себе. Потом, поняв, что воры, искавшие письмо, были из Аржантея, я решила, что их нанял кто-то из местных жителей.
На беду, рядом находились два замка: тот, в котором жила чета де Сертан, и еще один, принадлежавший Еве Ларжильер. Только вот Ева не могла убить доктора Морнана и его жену. Я позвонила мсье Эттингеру и узнала, что она не отлучалась от его изголовья. Таким образом, все стало на свои места.
– Поразительно… – задумчиво произнес Невер. – Ну что ж, если пятый акт доигран, я, полагаю, могу поаплодировать вам и возвращаться домой.
Как всегда делают зрители после удачного спектакля, – добавил старик невинным тоном.
– Разумеется, мсье Невер, – ответила Амалия, и в глазах ее сверкнули золотые искры.
И все сразу как-то засуетились. Чувствовалось, что людям неуютно находиться в комнате, которая слишком о многом напоминала. Первыми удалились маленький граф де Сертан и старый драматург. Затем Дюперрон увез капитана Обри. Бриссон сел к телефону и стал раздавать своим людям указания по перехвату бежавшей преступницы.
Возле Амалии остались только Шарль Морис, Ева и Эттингер.
– Вы что-то хотите мне сказать? – любезно спросила Амалия.
– По-моему, вы чего-то недоговорили, – решился актер.
– И у меня возникло такое же впечатление, – добавил художник.
– Вы были слишком убедительны, в жизни так не бывает, – заметила Ева.
– Возможно, – согласилась баронесса. – Но у меня есть свои секреты… точно так же, как и у вас.
Ева нахмурилась.
– Вы ведь знали, что когда-то я убила человека, – проговорила она.
– Вам Шарль сказал?
– Нет, – покачала головой Амалия. – Шарль Морис мне ничего не говорил, я сама догадалась. Вы убили своего отца, верно?
– Он пытался меня застрелить. Прицелился в меня, и я…
– Ева, не надо, – попросил актер.
Но монахиня все-таки договорила:
– Я резко оттолкнула его руку, и в то мгновение он нажал на спуск. Пуля попала ему в голову… – Ева беззвучно расплакалась.
