Возле одного из них колыхалось что-то белое, похожее на обрывок шелка или, может быть, на тончайшую вуаль.
Миг – и белое пятно стало расти, надвигаясь. Оно поднималось все выше и выше, обретая очертания. Теперь уже можно было рассмотреть, что это не просто кусок ткани, а белое платье женщины плещется в воде. Ее лицо было смертельно бледным, глаза закрыты, распущенные волосы плыли вокруг головы темным облаком. И все же она была прекрасна, и при виде ее у человека сжалось сердце.
Она поднялась уже к самой поверхности, оказалась так близко от него, что можно было видеть родинку на ее правой щеке, очертания своевольных губ, длинные черные ресницы.
Человек хотел позвать ее, но не мог вымолвить ни слова.
А потом женщина открыла глаза, и послышался ее голос:
– Спаси меня…
Он хотел броситься к ней, но был не в состоянии двинуться с места. Напрягал все силы – и даже не пошевельнулся.
– Спаси меня, – тихо и безнадежно повторила женщина.
– Жинетта!
Слово раскололо тьму, убило наваждение, и к человеку вернулась способность двигаться.
Но слишком поздно. Он видел, как глаза женщины угасли и закрылись, голова бессильно запрокинулась. Зеленые стебли-змеи обвились вокруг нее и потянули за собой на дно.
– Жинетта!
Он бросился вниз, и черные воды сомкнулись над его головой. Человек все еще надеялся, что сумеет догнать ее, но сила, противодействовавшая ему, значительно превосходила его собственную. Он рвался, плыл, задыхаясь, ко дну, но женщина коснулась его прежде и рассыпалась на множество белых лоскутов.
– Жинетта, нет!
…Он открыл глаза и долго лежал под взмокшей от пота простыней, не слыша ничего, кроме шума крови в ушах и частого стука своего сердца. Наконец смог дышать чуть спокойнее и повернулся на бок.
По природе он вовсе не был суеверен, но этот сон снился ему уже не первый раз и всякий раз предвещал: что-то случилось. Нечто, связанное с ней, о чем она хочет его предупредить."
"«Но что еще может быть? Последние украшения продали с аукциона в прошлом году… – Он скривился, как от физической боли.
– Нет, это не из-за них, будь они трижды неладны».
Он перебрал еще несколько возможных причин того, что она опять явилась ему во сне, и все их отверг. А тревога его нарастала. Но тут ему в голову пришла новая мысль: «Или кто-нибудь догадался, что я убил…»
Странным образом это его успокоило. Он прикрыл глаза, представил себе суд, напыщенную речь обвинителя, лысину кюре, суетящегося палача и неподвижную черную гильотину в тюремном дворе. Да, гильотину.
