– Плата за то, что я спас ему жизнь после сердечного приступа, когда он узнал, что его жена погибла. Это во-первых. А во-вторых, за то, что мне пришлось заняться разоренной могилой его несчастной жены.
– То есть?
– Когда в ее склеп забрались воры, Рейнольдс находился за границей. Он телеграммой попросил меня, чтобы я занялся этим делом и узнал, что пропало. Оказалось, что ничего – воры попросту не смогли добраться до украшений. Мерзавцы думали, что те находятся на теле, а на самом деле драгоценности лежали в мешочке, который Рейнольдс положил в гроб.
Комиссар, который вел дело, предложил, чтобы семья забрала украшения, и я оставил их у себя до возвращения Рейнольдса. Кроме того, так как воры вскрыли тройной гроб умершей, его пришлось заменить, а затем перезахоронить тело. Всем пришлось заниматься мне, и если вы полагаете, что это было необременительное поручение, то сильно заблуждаетесь. И самое неприятное, что через несколько лет, уже после смерти Рейнольдса, история повторилась.
Зачем кому-то понадобилось снова тревожить покой бедной утопленницы, совершенно непонятно, ведь все газеты написали, что драгоценности отдали семье.
– Вероятно, во второй раз воры действовали наудачу, решив, что газеты могли о чем-то и умолчать, – предположила Амалия. – Насколько я помню, ни в первый, ни во второй раз полиция не нашла преступников?
– Нет. Да, по-моему, не особо и искала.
Доктор посмотрел на часы и поднялся:
– Надеюсь, я ответил на все ваши вопросы, сударыня? Если да, то прошу меня извинить, у меня дела.
Узнав, что именно доктор Морнан рассказал баронессе, Видаль нахмурился.
– Должен вам сказать, – заметил журналист, – что я ему не верю. Эти 50 тысяч франков скорее смахивают на взятку за то, что он закрыл глаза на убийство.
– У Рейнольдса было сорок миллионов состояния, – напомнила Амалия. – Будь он убийцей, то не отделался бы так дешево, в буквальном смысле слова. Так что на всякий случай проверьте-ка счета доктора, Пьер.
Если с вашими связями не получится, подключите Дюперрона. Полагаю, мне не надо вас учить: если Рейнольдс вдруг ни с того ни с сего стал делать доктору или его жене дорогостоящие подарки, это также является свидетельством против них. Пока же мы можем сказать о враче только одно: наш мсье Морнан живет в очень хорошем районе.
– Но ведь это не преступление?
– Нет. Однако до гибели Женевьевы Лантельм доктор жил куда дальше от центра – на Брюссельской улице.
