Хотя подобное в криминальном мире редкость… Как бы я хотела ничего не знать о криминальном мире, вот только родителей мы не выбираем…
— Температура спала, девочка спит, — говорит мне медсестра с улыбкой. — Тоже поспите, вы такая бледная. В соседней палате есть кровать, там никого нет.
— Огромное вам спасибо…
— Дорогая, пойдем ко мне, выпьем кофе, — в палату входит Вероника, лишая меня надежды на сон. Конечно я не могу ей отказать.
Когда выхожу вслед за Астафьевой, с облегчением отмечаю что в коридоре никого нет.
— Тагир уехал, — говорит Ника, видимо прочитав мои мысли.
— Вы встречаетесь?
Зачем, ну зачем я это спросила? Настолько злюсь, самой себе пощечину залепить хочется.
— Да, что-то вроде того, — пожимает плечами Астафьева, пока идем к лифту. — Знаешь, он не из тех, кого можно запихнуть в рамки какого-либо формата отношений. Он этого не терпит. Но нам хорошо вместе.
— Ясно, — захожу следом за Вероникой в лифт, опускаю глаза в пол. Не знаю, что еще сказать. Поздравляю? Благословляю? Смешно.
В конце концов, какое мне дело до их отношений! Сейчас самое главное решить вопрос с оплатой медицинских услуг…
Кабинет у Астафьевой очень просторный, дорого обставленный, с большим панорамным окном, больше походящий на офис какого-нибудь крупного менеджера, нежели врача больницы. На стене репродукция Кандинского, к слову, мой отец особенно любил работы именно этого художника, возможно — это его подарок. Кресло за большим столом из очень дорогой кожи, сделано явно на заказ, как и диван напротив, возле стены.
Меня не шокирует вся эта красота — пару раз я бывала здесь, но это было очень давно и мне хочется стереть те воспоминания. Когда-то деньги на эту клинику дал Веронике Астафьевой мой отец. Но это не значит, что сейчас, после его смерти, тут должны бесплатно обслуживать его дочь. Тем более блудную, вычеркнутую из завещания. Если оно вообще есть. Отец умер внезапно — покушений на него было много, и вот как э то обычно бывает, одно из них стало последним.
Удачным. Банальным. Под машину заложили радиоуправляемую взрывчатку.
— Знаешь, мне немного неловко в этом признаваться, но у меня сейчас сложное материальное положение. Нас не приняли в государственной поликлинике, нет полиса, поэтому пришло в голову попытать счастье здесь. Я была в отчаянии, — начинаю свою речь.
— Прекрати Вилена, тут даже говорить не о чем, — резко обрывает меня Астафьева, садясь в свое кресло. — Конечно же, я не возьму с тебя денег.
