— Для меня они не могут иметь значения. Объясню почему, хотя не считаю, что обязана оправдываться перед тобой. Дело в том, что однажды ночью, я услышала стон. Я гуляла с собакой, с моим любимцем Арчибальдом, которого уже нет со мной, к сожалению… И услышала, как кто-то стонет, хрипит на обочине. Это был Тагир. На него было страшно смотреть. То есть, тогда я не знала, кто это. Невозможно было даже понять, мужчина это или женщина.
Меня передергивает от этих слов, завтрак просится наружу от нарисованной картины.
— Да… Вилена.
Это было жутко. Наверное, ты знаешь число, месяц и год, когда произошло это событие? Догадываешься?
Опускаю голову, и тяжело сглотнув, киваю.
— Тагир не из тех, кто будет мстить женщине. Он мне даже никогда не рассказывал, что произошло. Я узнала урывками, от других людей. Я вы/ходила его. Хотя, в то время это было опасно — его искали. Твой отец искал, чтобы добить. Когда я собрала, спустя время обрывки информации, мне стало даже любопытно, взглянуть на девчонку, которая все это затеяла.
Знаешь, в то время я говорила, и не раз, Тагиру — тот, кто это сделал, заслуживает самой жестокой «ответки». Но поверь, вчера вечером, когда мы ехали на этот аукцион, нам и в голову не приходило такое. Ни я, ни он не подозревали о том, что ты там будешь стоять как лот, и на тебя будут делать ставки. Для меня это был шок. Да, я хотела побывать в доме проклятого мерзавца Шахова. Для меня это было все равно что посетить склеп Дракулы.
Женщина замолкает, мне все сложнее держать голову прямо и смотреть ей в лицо.
Хочется сжаться в комок. Хотя в ее голосе нет ненависти. Есть презрение, и пожалуй, это еще хуже…"
"— Не знаю, что тебя привело туда, — помолчав, добавляет Маргарита Сергеевна. — Да по большому счету, мне и не интересно. Открывать свою жизнь перед тобой — тем более, не интересно. Меня волнует только Тагир. Не хочу, чтобы ему что-то навредило. Сразу предупреждаю тебя. Если это какой-то план…
— Я уже никому не могу навредить, — признаюсь сдавленным голосом. — Нет никакого плана.
Меня обманом туда завлекли… Не знаю, за что. Не хочу верить, что предала единственная подруга…
Меня душат слезы. Но если расплачусь — буду выглядеть уж совсем жалко. А главное — больше всего боюсь, что не смогу остановиться. Я так долго запрещала себе слезы. Лишила себя права на них… Последний раз я плакала в ту жуткую ночь… оплакивала Тагира, молила отца о пощаде…
— Возможно. Возможно ты тоже жертва… Я не знаю, — с сомнением смотрит на меня Маргарита.
