Я жил на обезболивающих, после того что со мной сделал Шахов. А теперь на обезболивающих живешь ты… после того что сделала.
— Хочешь сказать: «убила наших родителей»? Говори как есть, Эрик. Не стесняйся, — прячу боль за кривой усмешкой.
— Зачем произносить вслух то, что и так ясно?
Сводный брат никогда не отличался милосердием. Нет, наоборот. Эрик из тех, кто добивают не из жалости, а потому что считают, что так правильно. И он добивал. Меня. Я знаю, что он никогда не смог бы простить мне смерть своего отца. Поездка с благотворительного вечера в Ницце полгода назад.
Скользкая дорога. Лишний бокал шампанского. Мне можно было бы найти оправдание. Я не так уж была пьяна, а гроза внезапно разыгралась страшная. Сама я чудом выжила. На всю жизнь осталась инвалидом — у меня теперь в позвоночнике металлическая пластина. И в руке. А еще я вряд ли смогу иметь детей. Но какие уж тут дети, это так, к слову пришлось.
Эрику на все это плевать. Он обожал отца, боготворил. Действительно, Федор Петрович был изумительным человеком.
Ученым. Глубоким, вдумчивым. Очень добрым…
Я их убила. Маму и отчима. Сводный брат лично сообщил мне об этом, когда пришел ко мне в больницу. Как и то, что мне придется за это заплатить. Он пока еще не решил какой будет казнь…
Эрику всегда нравилось жить местью, долго планировать, предвкушать. Когда мы познакомились, он проходил курс реабилитации после того что с ним сделал Глеб Шахов. Изуродовал, глумился. За одну лишь ошибку.
Я так много слышала про Шахова. Но ни разу про его дочь.
И вот, Глеба нет. Есть только эта девочка. Похожая на ангела. Беременная… У меня щемит сердце, когда думаю о ней. Потому что знаю, что из себя представляет Эрик. Он не отдает пленных…
— Девушка беременна, — все же я это произношу. Сама не знаю зачем. Проверить, есть ли хоть что-то святое у этого человека? Или просто стреляю в пустоту, перевожу стрелки на другого, потому что пока Эрик занят войной с другими, я живу… Пусть даже в ожидании расплаты. Но когда знаешь, что тебе осталось совсем немного, все вокруг видится в тысячу раз красивее.
Даже воздух, которым дышишь кажется слаще…
— Ты внезапно стала человеколюбивой, Марго? Интересно.
Он даже картинно присвистнул, показывая степень своей иронии. Такой вот Эрик. Неумолим во всем. Обожает черную краску и готов весь мир ею замарать.
Да, он тоже много страдал. Его виной перед Шаховым была лишь любовь, тяга к его сыну Павлу. Шахов ненавидел людей нетрадиционной ориентации. Он и сына то ненавидел.
