— Но здесь мой дом, понимаешь? И дом Тагира. Мы все равно будем встречаться. Значит, нужно научиться как-то сосуществовать.
— Хорошо. Спасибо тебе за эти слова.
— Не благодари, — усмехается в ответ.
— Эй, девушки, у вас новый раунд? — низкий голос заставляет вздрогнуть нас обеих. Поворачиваем головы — к нам идет Далхан. Я все еще нервничаю в его присутствии. Он слишком крупный, высокий, и мрачный. Его взгляд пронизывает насквозь.
— Зря бежишь спасать ее. Мы помирились, — смеется Тамила, но ее смех какой-то неестественный.
— Да? А если скажу, что слишком хорошо тебя знаю?
— Я пошлю тебя подальше! — восклицает девушка.
У меня складывается впечатление, что у этих двоих своя история отношений. Чтож, мне это не интересно. Пусть сами разбираются. Может теперь, когда Тагир решил, что не хочет жениться на Тамиле, его место займет старший брат? Тамила, как мне показалось, не против.
— Всего хорошего, — буркаю в их сторону, но эти двое так заняты, что похоже не услышали.
Медленно иду по саду, радуясь тому, что ушла от не слишком приятных мне людей.
Особенно от тяжелого взгляда Далхана. Временами складывается ощущение, что он видит всех людей насквозь. Я ему не нравлюсь и не понравлюсь никогда. С этим нужно смириться. Это его дом. Его мир. Он старший, главный здесь…"
"К горлу подступает ком, когда вновь думаю о том, что если даже Тагир простил меня, то мнение остальных его родственников навсегда останется негативным. Да и поверить в то, что Тагир все полностью простил — сложно.
Я никогда не верила, что меня можно полюбить по-настоящему. Потому что меня не любил собственный отец. Я выросла в окружении людей, для которых важнее всего было мнение предводителя. В нашем доме понятия добра и зла были размыты. Я всегда завидовала своим одноклассникам, чьи отцы приходили на футбольные матчи и концерты своих дочерей. Видела, как эти отцы застегивали пуховики своих дочек, чтобы те не замерзли на улице. Как учили их ездить на велосипеде… У меня же для этого всегда были охранники и гувернеры.
Только брат дарил мне свою любовь. Но он был занят собственными демонами, пытаясь выжить в доме отца. У Павла был непростой характер.
Как всегда, когда вспоминаю брата, глаза защипало от слез. Смахиваю их и иду к комнате Варвары, чтобы разбудить дочь. И застываю на пороге, перехватывает дыхание. Настя сидит на коленях Тагира, он ласково гладит ее по голове. Девочка явно не боится. Смотрит на него с огромным интересом, любопытством.
