Нет, я совсем не против, наоборот, горю предвкушением его прикосновений, меня ломает от желания, от тоски по его прикосновениям. Одно тревожит — страшно отдаваться чувствам, которые с каждым днем все сильнее.
Тагир встает, берет меня за руку, вынуждая тоже подняться. Тянет на себя, привлекая в объятия.
— Не упрямься, Вилена. Нам обоим это нужно. Я хочу тебя, — слова звучат низко, хрипло.
Тагир дотрагивается до моего подбородка и приникает к моим губам. Он будто торопит меня своим поцелуем. И все-таки при этом терпеливо ждет ответа.
— Я не знаю… — но поцелуй прерывает мою фразу, и все мысли, страхи исчезают. Растворяюсь в этих поцелуях, забываю обо всем. Это длится долго, Тагир не торопится останавливаться, его губы неторопливые и очень нежные, пока не начинаю извиваться от уже знакомого желания, которое невозможно игнорировать. Его язык входит в мой рот и выходит, в таком ритме, что у меня буквально плавятся кости. Его поцелуи жгут, его руки ласкают, возбуждают и приводят в экстаз.
Бешеный напор вдруг сменяется нежностью, язык теперь гладит мое нёбо, доводя до экстаза. Мое тело расслабляется, становится послушным, все теснее вжимаясь в стальные контуры.
Тогда его губы скользят ниже, по шее, а рука проникает в разрез халата, сжимая груди через ткань тонкой майки. Вдруг осознаю, насколько жаждала этого прикосновения — безумно, до дрожи в коленях.
Рука Валиева ныряет под майку, одновременно он так сильно прижимает меня к себе, обхватив ягодицы, что его твердая плоть вдавливается в мой живот.
Его руки горячие, сильные, властные. Кажется, что кости тают под этим прикосновением.
Большой палец отыскивает сосок под тканью майки и осторожным движением начинает ласкать его, хотя тот уже окаменел от возбуждения. Бесполезно пытаться противостоять всепоглощающей страсти, которая, вот-вот сокрушит меня. Как и пытаться сохранить уважение к себе, не подчиняясь полностью его воле, не растворяясь в этом мужчине без остатка… Больше нет сил думать о последствиях.
Всем существом тянусь к нему…
— Я хочу, чтобы ты разделась, — отрывистый приказ заставляет меня вздрогнуть. — Хочу посмотреть на тебя…
Тагир отходит, садится в кресло. Сразу охватывает озноб — без горячего сильного мужского тела становится холодно и одиноко. Он желает, чтобы я устроила стриптиз?
Затапливает обида — я не игрушка! Но и противостоять его воле нет сил. Я не пытаюсь быть красивой и соблазнительной.
