Мы отправляемся на прогулку, никто не препятствует нам. Ни одного мужчины не встречаем пока идем по длинным коридорам дома. Только женщин, занятых своими заботами. На улице вдалеке, ближе к воротам видим двоих мужчин, при оружии. Похоже, дом все же охраняется. Но ни Валиева, ни его брата. Мы беспрепятственно идем в другую сторону — там поле, за ним лес. Сбоку постройки, Нурпат показывает нам стойла с лошадьми, дальше коровник. Очень много и другой живности. Повсюду бегаю куры, гуси. От живности Настя в восторге, тянет ручки, хочет погладить, все время приходится ловить ее.
Я немного боюсь — особенно по-боевому настроенного петуха.
— Спасибо тебе, Нурпат, за экскурсию, — обнимаю девочку. — Она получилась очень познавательной.
— Можем сходить искупаться к реке, — предлагает девочка.
— Увы… купальника у меня нет. Кстати, а искать тебя не будут? Мы уже три часа гуляем. Наверное, надо возвращаться. Мама тебя не будет ругать?
— Моя мама…
— Нурпат! — девочку прерывает гневный окрик.
Дружно поворачиваем головы. К нам направляется тот, кого мне хочется видеть меньше всего. Старший брат Тагира. И он явно очень зол…
— Что ты здесь делаешь? — вопрос обращен ко мне, и тон самый что ни на есть недружелюбный, а от взгляда хочется съежиться. Странно, но бросив быстрый взгляд на Нурпат, я не замечаю в девочке ни малейшего испуга. Она смотрит снизу-вверх на великана, скорее с удивлением.
— Простите, я не знала, что являюсь в этом доме заключенной, мне никто не сказал, что здесь нельзя выйти погулять с ребенком, — мой ответ выходит язвительным, поэтому смущаюсь и добавляю:
— Нурпат не виновата… Это я попросила ее…
— Пап, что происходит? — с огромным удивлением спрашивает девочка.
— Прости пожалуйста… Я думала, это гости дяди Тагира…
— Это гости, Нурпат. Но держись от них подальше. Идем.
Оказывается, у Громилы есть дочь. И она вроде бы ничуть не боится этого ужасного, грубого, невыносимого человека. Ну чтож, это, наверное, хорошо, что не боится… Чувствую себя униженной, больше Далхан не говорит мне ни слова.
Просто берет дочь за руку и идет вперед.
Мне не остается ничего как взять дочь за руку и последовать за ними. Настя вообще не поняла ничего из произошедшего, продолжает с восторгом разглядывать траву, рвать цветочки, бегать. Ее огромный грубиян ничуть не напугал. Вздыхаю с облегчением. Главное, чтобы моя дочь не чувствовала всего того, что приходится выносить мне. Отвращения. Презрения.
