Волны удовольствия повышают свою амплитуду, превосходя боль от непривычного, чужеродного растяжения. Я готова расплакаться от того, насколько это несправедливо. Потому что не хотела желать этого мужчину.
— Умница, — голос Огнева становится совсем другим, очень низким, неузнаваемым. — Кончай, девочка.
Толчки становятся быстрее и глубже. Чувствую себя оголенным комком нервных волокон. Еще несколько ударов и я захлебываюсь разрядкой, которая прошивает тело насквозь. Перед глазами меркнет, каждая мышца в теле сокращается.
Никогда не думала что бывает настолько… невероятно.
Мое тело содрогается в такт всхлипам, и в этот миг Огнев выходит из меня. Во время оргазма черты его лица искажаются, но он в эту минуту кажется мне очень красивым и… беззащитным. Идиотская мысль. Беззащитна перед ним только я…
На некоторое время замираем, продолжая вздрагивать вместе, я все еще сверху, оглушенная бьющим в ушах пульсом, не могу отстраниться, хотя мой мучитель больше не держит меня.
Наоборот, это мои руки лежат на его плечах.
Схватилась за них, когда падала в бездну…
Кажется, что даже пошевелиться не могу, но когда Огнев проводит пальцами по полушарию груди, задевая сосок, дергаюсь назад. Пытаюсь слезть с него. Не позволяет. Крепко стискивает талию, тянется ко мне и целует в шею.
— Нужно будет подобрать тебе противозачаточные. Хочу кончать в тебя.
Слова ошеломляют, приводят с ступор и рождают в душе волну гнева. Он думает только о своих удовольствиях, подонок! Больше ничего не волнует! Я просто кукла для него.
Кукла, в которую его величество желают кончать.
Огнев вылезает из джакузи, протягивает мне руку. Обнаженный, великолепный, огромный голый самец. Понимаю, что выхода нет, не оставаться же здесь навечно… Подаю ему руку, потому что настолько слаба, что едва держусь на ногах.
Даже не замечаю, когда он отходит куда-то. Возвращаюсь в реальность, когда понимаю, что на мое голое мокрое тело накинут халат. На Огневе тоже теперь черный махровый халат, к моему облегчению. Голый он меня до сих пор ужасно смущает.
— Замерзла?
Проглатываю комок, застрявший в горле, получается лишь кивнуть.
Он произнес это без особой заботы, но и равнодушия в голосе не было. А на меня находит что-то, душат слезы. Так давно никто не проявлял ко мне хоть каплю заботы и вот результат. Я превращаюсь в сгусток нервов и слез. Мне обидно, больно, и одновременно возникает странное тепло к этому жестокому мужчине. Всего из-за пары фраз, которые ничего не значат. Лишь имитируют что-то настоящее.
