Огнев хватает рубашку за нижние края, рванув ее через голову, бросает на пол.
Провожу ладонью по рельефным мышцам его торса. Такой идеальный. Совершенная машина для секса. Руки Влада стискивают мою талию, и он дергает меня к себе. Обнаженные груди касаются его груди, при каждом вздохе задевая мои чувствительные, напряженные соски.
Задержав дыхание, Огнев пристально смотрит мне в глаза, вглядываясь, словно чего— то ожидая.
— Я больше не могу, — выдыхаю, и сама тянусь за новым поцелуем, чувствуя себя одержимой, безумной.
Наши языки сплетаются, жар мощного горячего тела окутывает меня.
Неожиданно руки Влада оказываются у меня под бедрами, он с лёгкостью поднимает меня, прижимая к своему торсу, целуя глубоко, бешено, безрассудно. Крепко прижимая мои ноги к своей талии, он несет меня к постели, рукой стаскивает покрывало, затем кладет меня.
И вот уже сверху, нависает надо мной. Мне хочется его трогать. Это какое-то безумие, совершенно необъяснимое. Пробегаю ладонями по глубокой бороздке позвоночника, по плотной связке мышц спины, которые напрягаются от моего прикосновения.
Он берет мою руку и кладет на твердый бугор, торчащий из дорогущих боксеров. Глажу его поверх ткани, но ему недостаточно. Просовывает мою ладонь себе в трусы, заставляя меня покраснеть. Кусаю губы. Хочется отдернуть руку, ее жжет горячий твердый член, которого касаюсь.
Огнев стаскивает боксеры в секунду, вдавливает меня в матрас своим телом, стискивает мои запястья и заводит мои руки вверх, над головой.
Снова поцелуй, нарастающие ласки и толчки языка в мой рот, отчего выгибаюсь под ним, чувствуя его каменную эрекцию, давящую на мой живот.
Через пару секунд горячие пальцы касаются промежности, легко скользят по коже. Когда вводит в меня палец, инстинктивно дергаюсь.
— Тише, малышка. Больно не будет, ты уже должна это уяснить.
В его голосе одновременно и насмешка, и напряженность. Влад вводит в меня два пальца, отчего начинаю дышать глубже, глаза распахиваются.
Я такая мокрая… Такая раскаленная там. Для него. И он все это чувствует…
Низ живота стремительно наливается тяжестью, кожа становится настолько чувствительной, что каждое новое прикосновение ощущается острее, ярче. Меня точно током бьет. Ужаснее всего, что невольно начинаю двигаться навстречу его пальцам.
— Ты такая сладкая, девочка. Такая влажная. Для меня. Скажи. Скажи: для тебя, Влад.
Он требует, чтобы я произнесла вслух его имя.
