Я настолько опустошена, что мне все равно… Мне уже плевать какое еще извращение придумает пресыщенный мерзавец.
* * *Огнев лежит на спине, откинувшись на подушки. У меня огромное желание свернуться в комок как котенку, но даже это не могу сделать. Нет сил пошевелиться. Лежу опустошенная, глядя в потолок, пытаясь перевести дыхание. То что сейчас было между нами — настоящий ураган, нечто, что навсегда изменило меня. До конца пока и не осознать.
Огнев поворачивает голову, дуновение его дыхания проносится по моей коже.
Проводит пальцами по моей руке, от плеча до запястья, задумчиво разглядывая мое все еще подрагивающее тело. Ничего не говорит и за это я даже благодарна. Поняла уже, что ничего что мне может понравится, утешить, этот мужчина не скажет.
Грубый. Откровенный. Пошлый.
Ненавижу его за это. И в то же время эти прямолинейные фразы, жесткие, хлесткие, как и его поведение в постели, ни малейшей нежности… заводят. Возбуждают. Я словно перенимаю его испорченность, и сама такой становлюсь. Более циничной.
Хорошо ли это? Наверное, да. В жизни глупо оставаться хрупким невинным цветком. Слишком велик шанс что сломают. Обязательно найдется тот, кто захочет это сделать.
Поднимаюсь на постели медленно, осторожно. Касаюсь ступнями пола. Отлично. Стоять могу…
— Куда собралась? — хрипло спрашивает Огнев.
На языке вертится жесткий ответ типа: А что, хочешь, чтобы я еще тебе пососала?
Меня передергивает от отвращения к собственным мыслям. Откуда подобное?
— Можно мне в душ?
— Да… иди, — голос Огнева звучит рассеянно.
* * *Включаю максимально горячую воду, какую могу выдержать. Чувство стыда не проходит, хотя понимаю, что стыдиться мне нечего… Но все равно невыносимо хотелось сбежать побыстрее от пристального взгляда олигарха. До самой двери не отпускал. Это нервирует все сильнее. Он получил свое, так почему не ушел? Спать в моей комнате собирается? Нет, пожалуйста, только не это!
Ненавижу этого тирана! Такой невыносимо грубый, хладнокровный. И при этом обжигающе горячий…
Неужели он не понимает, что каждое его слово режет меня, точно лезвие? При этом, нельзя отрицать, что он говорит естественные вещи, не желая ничего приукрашивать.
Я это понимаю… и при этом все в его поведении и словах меня дико смущает.
Беру ароматный гель, усмехаясь про себя, что моюсь второй раз за вечер, искренне надеясь, что это предел. Но едва успеваю намылиться, как до ушей доносится скрип стеклянной дверки кабины. Сразу стены сужаются, становится тяжело дышать.
