Он скептически приподнимает бровь, мол, что не так? Ты же должна внести аванс. Черт.
Макс стоит совсем близко, но не делает ни малейшей попытки мне помочь.
Поднимаюсь, хотя хочется вжаться в кресло посильнее.
Так, убеждаю себя, в этом нет ничего страшного. Я уже делала это с ним. И первые два раза мне даже понравилось. Главное, не показывать ему, что его поцелуи мне приятны.
Плюс этой шокирующей ситуации в том, что сейчас я даже про следователя с его Сапегиным забываю напрочь, и меня больше не колотит. Или это чай такой удачный.
Я все еще не решаюсь поцеловать Максима, это как-то… Ведь это парни должны целовать девушек, а не наоборот, не правда ли? Вытираю о леггинсы вспотевшие ладошки. Макс, не меняя позы, продолжает напряженно ждать.
Но вот вроде бы и тянуть дольше некуда, я делаю шаг вперед и оказываюсь вплотную к Лютаеву. Он такой высокий, что моя макушка ниже его плеча. Как целовать-то? На кресло, что ли, влезть?
Макс, кажется, и сам понимает возникшую сложность, но корона на голове, видать, не позволяет пойти на уступки.
"
"Несмело кладу ладони ему на грудь и, поднимаясь на цыпочки, скольжу руками вверх, пока не удается обхватить могучую шею. Настойчиво склоняю Макса к себе, и он поддается.
Осторожно прижимаюсь к его сомкнутым губам на секунду.
Я понимаю, что это не то, чего ждет Макс, но не знаю, как это сделать. Я, что, должна сама засунуть ему язык в рот?
Но Лютаев не дает мне отстраниться. Я так и остаюсь, прижавшись к нему и стоя на цыпочках. Мои губы почти касаются его, я чувствую его дыхание.
Икры ног уже сводит, а он меня не отпускает.
— Я не знаю, как это сделать… — жалобно признаюсь я.
Но Макс мне, кажется, не верит.
— А ты попробуй показать мне, как для тебя это важно, — хрипло подсказывает он.
И я снова тянусь к нему приоткрытым ртом. Кончиком языка трогаю его губы, и…
Дальше происходит нечто невероятное, неуловимое и совершенно сжигающее меня дотла.
Безобидный поцелуй, говорит он.
Отзываясь на мою робкую попытку, Лютаев сметает ответным поцелуем все преграды из здравомыслия.
Лишь первое мгновение я чувствую его властные губы, беспощадный язык, вторгающийся в мой рот, все, что происходит потом, тонет в шуме крови в ушах, стуке сердца…
Прихожу в себя, когда Макс сам прекращает поцелуй.
Он каким-то непостижимым образом сидит в кресле, а я на нем верхом. Его рука греет и без того горячее тело под моим топом, продолжая перекатывать сосок между пальцами. Другой рукой он удерживает мой затылок.
