— Что?
— Что-что, может, тебе как раз Раевский и подойдет, — она что-то прикидывает в уме. — Целку не сбережешь, зато все остальное не повредят.
— Ты о чем вообще?
— Карин, тебе нужен покровитель. Пора найти тебе папика.
Глава 15. Слухи
— Ты совсем, что ли, с дуба рухнула? Я отказалась под Комолова лечь, а ты мне предлагаешь, найти другого?
— Я же не предлагаю тебе найти отморозка!
— И чем один вариант лучше другого?
— Сравнила! Обдолбанный и обозлившийся мажор. Ты представляешь, как над тобой Костик поглумится? Реальный папик, богатенький и спокойный, которому ты принесешь свою девственность, будет если не на руках тебя носить, то хотя бы один у тебя будет!
— Юля, бля, — не выдерживаю я и срываюсь на маты.
— Я не шлюха!
— Это пока, Костик тебя по кругу пустит. Была б ты не целка, может обошлось бы им и парой его дружков. А так он представление устроит!
— Неужели на него вообще нет управы?
— Отец может его охолонуть, но он обычно не обращает внимания на его выкрутасы.
Ну и еще пара мужиков в городе, но ты ж не шлюха, ты к папикам не пойдешь! — язвит Юля.
— Я не понимаю, откуда столько яда? По твоей милости я угодила в этот капкан, — я сейчас так взбешена, что готова вцепиться ей в волосы.
— Да кто ж знал, что ты последняя девственница планеты!
— И что? Мне теперь уезжать? Куда? Надолго? — продолжаю истерить я.
— А я знаю? У хмыреныша денег много, захочет найдет. Смотря на сколько сильно он за нос обиделся.
— И за руку, — уточняю я.
— Что «за руку»? — не понимает Юля.
— Ему мой знакомый руку сломал.
— Охренеть!
— Вот и представь, как охренел Костик. Как думаешь, сильно обиделся или не очень?
— Охренеть, что твой знакомый живым ушел! Это кто такой безбашенный? — Юлька в натуральном шоке.
Морщусь и ничего не говорю. Полоскать имя Макса совершенно не хочется. Он, выходит, мне просто помог. Не хватало ему еще слухов всяких.
— Ты Раевского упоминала… Он, да? Этот мог бы. Вот и нашелся покровитель!
— Иди ты! — я в бешенстве.
— Не он это. Да и он в курсе ситуации, хотел бы помочь предложил бы. А так, только велел оглядываться.
— Слушай, если не Раевский, тогда кто?
— Приятель его, — бурчу я.
Юлька какое-то время хлопает ресницами, что-то прикидывая, а потом выпучивает глаза:
— Да ладно? Серьезно? Лютый вмешался?
Пинаю ее под столом.
Юлька тут же скучнеет.
— Лютый — это дохлый номер. К нему почти все девки знакомые пытались пристроиться. Мечта, а не мужик.
