Все трое крайне походят на отморозков, и ни одного из них я не знаю, но все они направляются именно ко мне. Надо поторопиться, но я боюсь поворачиваться к ним спиной. Можно не заметить ножа или прута. Внутри все сжимается. Я не очень понимаю, что происходит. В голове не укладывается, что это происходит со мной. Опять что-то плохое.
— Эй ты, коза! Иди-ка сюда!
Я молча отступаю, надеясь, что сейчас кто-нибудь войдет во двор и спугнет этих уродов.
— Иди сюда, кому сказал! — гундосит в голос самый высокий из них.
Он встает перекрывая пути отхода через двор, двое других медленно приближаются. Левый даже крутит в руках что-то вроде удавки. У него настолько мерзкая ухмылка, что становится ясно — к нему в руки лучше не попадать.
Правый решает, что я настолько тупая, что не понимаю, во что вляпалась.
— Слышь, шмара, — он сплевывает. — Не заставляй меня напрягаться. Давай по-хорошему: ты сама своими ножками чешешь к машине, садишься и не вякаешь.
— И тогда, возможно, твое личико останется целым.
Но это не точно, — паскудно поддакивает его подельник.
— Что вам от меня нужно? — тяну я время.
Понятно же, что, если я сразу продемонстрирую свое несогласие с их планами, церемониться ублюдки не станут. Я не то, что с троими не справлюсь, тут и одного выше крыши. Мне даже приемы самообороны не помогут, если только не получится сразить их гранд-батманом.
— Отвезти тебя к хорошим людям. Поговорить с тобой хотят,
По спине катится холодный пот.
— А почему хорошие люди сами не приехали? — дрожащим голосом спрашиваю я. Все, дальше мне отступать некуда: я, как и позапрошлой ночью, оказываюсь в тупичке на парковке. Между мной и подонками около пяти метров.
— Много чести за тобой кататься. Давай-ка, прыгай в тачку. Сказано же тебе: пойдешь сама и все от души добровольно отработаешь, и тебя не изуродуют.
— Я никуда с вами не поеду, — я приготовилась кричать. Вдруг кто-нибудь меня услышит и придет на помощь.
"
"— Раз по-хорошему не хочешь, значит, поедешь по-плохому. Мы не возражаем, нам за хлопоты положены бонусы. И мне страсть как хочется научить тебя послушанию. Только вот люди мы простые, этикетам не обученные. Так что пеняй на себя.
— Исправить ситуацию с этикетом я вам помогу, — раздается за моей спиной голос со знакомой хрипотцой, только даже, когда его обладатель был на меня зол, я не слышала в нем такой явной угрозы.
