Перед ящиком на скамеечке, держась за повод, сидела баба в резиновых сапогах.
– Чего маешься? – крикнула она мне. – Подвезть?
– Спасибо, – с чувством произнесла я, устраиваясь возле водительницы.
– Не за что, – ухмыльнулась тетка, ловко управляя таратайкой, – не на плечах несу. Колеса везут. В Селихово?
Я кивнула.
– Докторша, что ли, новая?
– Нет, к Фединым, по делу.
– А-а, – протянула баба и потеряла ко мне всякий интерес.
Мы мирно тряслись по колдобистой дороге, до носа долетала вонь, очевидно, в кузове лежал навоз.
Наконец тетка притормозила у пригорка и ткнула черным пальцем вбок:
– Гляди, Селихово.
– Спасибо, – вновь сказала я, одурев от тряски и запаха.
– Ступай себе, – вздохнула добрая самаритянка и добавила: – Ты там у Фединых поосторожней.
– Почему?
– Хулиганы они, – пояснила бабка и завела колымагу.
Провожаемая треском, я дошла до поворота и увидела несколько почерневших избенок с полупокосившимися заборами. «Улица Матросова, дом 12» – было намалевано белой краской на первом домишке.
Недоумевая, куда подевались одиннадцать предыдущих зданий, я толкнула калитку и оказалась в захламленном дворе. Значит, Писемский ошибался, Ксюша жила не на улице Космонавтов. Слева, у полуразбитого кресла стояла огромная ржавая ванна, справа высилась поленница. Покосившиеся ступеньки жалобно запели под моей тяжестью, дверь распахнулась, и ноги ступили внутрь невероятно грязной комнаты. Всюду, куда только хватало глаз, тянулись немытые банки, висели вонючие тряпки, ведра и сита.
– Есть кто живой? – крикнула я.
– Чего надоть? – раздался голос.
Тут же отворилась другая дверь, на меня пахнуло стойким ароматом перегара. В проеме стояло существо мужского пола неопределенного возраста. Красные опухшие глазки, всклокоченная сальная шевелюра, трехдневная щетина, на плечах – драный ватник, на ногах – калоши. Ален Делон, да и только. Небось, как французский актер, тоже не пьет одеколон. Правда, про бурбон, наверное, не слышал, обходится самогонкой.
– Чего надоть? – повторило небесное создание, яростно скребя подбородок черными ногтями. – Ты кто будешь, пенсию носишь?
Его глаза с надеждой заблестели, но я порушила его мечты:
– Ксения Федина здесь живет?
Если бедная девочка пошла на кражу, чтобы вырваться из этой обстановки, ее даже и упрекать нельзя!
– Ксения, Ксения, – забормотал хозяин, морщась, – кто ж это такая будет?
– Сестра твоя, уебище, – донеслось из избы.
– Ксюха! – обрадовался братец.
