Я села на стул и велела командным голосом:
– Принесите стакан воды, минеральной, пожалуйста!
Олег Яковлевич послушно пошел к кассе.
– Ну, – приказала я, когда он вернулся, – излагайте суть дела.
– Здесь? – изумился Писемский.
– А где?
– Может, лучше у меня в машине, там тише…
Мы завернули за угол, и Олег Яковлевич открыл роскошный «глазастый» «Мерседес». Я плюхнулась на кожаные подушки и вдохнула знакомый запах дорогого одеколона, хороших сигарет и качественного коньяка. Когда-то, в прошлой жизни, я ездила на таком же «Мерседесе», даже пахло там так же… Отогнав неприятные воспоминания, я слишком резко спросила:
– Ну, повествуйте!
– О чем? – спросил Олег Яковлевич и окинул меня оценивающим взглядом.
Мне не понравились ни его поведение, ни тон, которым он разговаривал, поэтому я решила расставить точки над ё!
В давнюю давность, когда я училась в консерватории, среди десятка предметов был один, казавшийся совершенно ненужным, – актерское мастерство. Ну к чему оно пианисту, скрипачу или арфистке… Но преподаватель, худой, носатый и невероятно экспансивный Федор Евгеньевич, был иного мнения.
– Дети, – внушал он нам в аудитории, – дети!
Студенты тихо пересмеивались, заслышав такое обращение, но Федор Евгеньевич не смущался и вещал дальше:
– Вот подумайте сами, отчего один и тот же исполнитель играет концерты по-разному? В понедельник – гениально, а во вторник – провально?
– Вдохновения нет! – крикнул кто-то.
– О, – поднял палец преподаватель, – в самую точку.
Вдохновение, или, как говорят цирковые, – кураж! Пришел кураж – отлично, нет его – полный обвал. Но поджидать вдохновение дело долгое, а работать следует каждый день, как поступить?
Мы молчали.
– Вот тут на помощь и приходит актерское мастерство, – подпрыгивал от возбуждения Федор Евгеньевич, – стоя за кулисами, начинаете настраиваться, перевоплощаться, ну, допустим, в Рихтера, потом выходите к роялю, и гарантировано – сыграете, как он!
Аудитория загудела.
Потом Леня Котов, самый талантливый на курсе, подающий невероятные надежды пианист, выкрикнул:
– Я совершенно не желаю копировать Рихтера, хочу играть, как Котов!
– Сначала научись как Рихтер, – обозлился преподаватель, – а потом уж выпендривайся.
Спорить с Федором было невозможно. Мы подходили к роялю, как Михаил Плетнев, брали в руки скрипку, подражая Владимиру Спивакову, и выпархивали на сцену, словно Майя Плисецкая.
