– Не расстраивайся, мамочка, – успокаивала ее Таня, – она ко мне просто придирается, и потом, ей нравятся брюнетки, а я русоволосая!
Ева молча слушала дочь. Ей хорошо были известны нравы музыкальной среды. Не зря многие пианисты, хихикая, рассказывали анекдот: «У армянского радио спросили, есть ли среди педагогов музыкальной школы хоть один, который спит с женщиной? Армянское радио ответило: «Да, это Анна Лазаревна Вишнякова».
Поэтому в Танечкиных словах был резон, Эсфири Моисеевне девочка была не по душе.
Ева решила перевести дочь к другому педагогу, но тут неожиданно грянула буря.
В один далеко не прекрасный день Еве позвонили и велели срочно прийти к директору музыкальной школы. Тот сначала показал изумленной матери оценки Татьяны. Двойки стояли по всем предметам, даже в графах «История музыки» и «Хор» красовались «лебеди».
– Вашей девочке следует избрать другую стезю, – сообщил директор, – и потом, она слишком ленива…
– Боже, – всплеснула руками Ева, – да Танюша часами работает…
Директор с сомнением поглядел на мать и добавил:
– Тогда тем более.
Если столь упорный труд не принес никаких результатов, то ей следует учиться иному ремеслу, и потом…
Он замялся.
– Что? – спросила Ева. – Что еще?
– Поймите меня правильно, – завел директор, стараясь не смотреть матери в глаза, – мы глубоко уважаем вас и Ольгу Васильевну, а Эдвард Христофорович до сих пор…
Ева молча слушала восхваление своих родителей, недоумевая, что происходит. Наконец собеседник добрался до сути.
У педагогов неоднократно пропадали деньги. Кто-то лазил по сумочкам, причем делал это в день зарплаты. Вчера Эсфирь Моисеевна застала Таню возле своего ридикюльчика. Девочка держала в руках конверт с купюрами. Испуганная Таня залепетала что-то невразумительное.
– Увидела вашу сумку, а в комнате никого, – пояснила ученица, – вот и хотела отнести деньги в учебную часть, чтобы не пропали.
Эсфирь Моисеевна прямиком отправилась к директору и сообщила, что более не собирается заниматься с Татьяной Митепаш.
– Мы не вызвали милицию только из уважения к вам, – пояснял директор, – но Татьяне лучше уйти.
Покрасневшая Ева вскочила на ноги:
– Да мы больше ни секунды не останемся в этом вертепе, где, во-первых, научить ничему не могут, а во-вторых, придумывают про детей гадости. Ребенок хотел просто сделать лучше Эсфири Моисеевне, спрятать деньги этой жабы. Кстати, она ненавидела мою дочь, лесбиянка!
Полная негодования, Ева полетела домой.
