Ну ладно, не знаю или не помню. Подкупило то, что он знает брата. И Тимура. Да и чувствую себя в безопасности. Если честно, я вообще не представляю, что делать дальше.
Эти приставания, как в клубе, ведь не первый раз. Еще когда я уезжала к Аньке, там я тоже замечала несколько раз лысых амбалов. То в магазине, то на остановке. Как-то обратила внимание. Но мы тогда еще посмеялись, что пересмотрели «Пса». Вот тебе и «пересмотрели». Что делать-то? Страшно так. И знакомых здесь у меня нет, близких знакомых, к кому можно обратиться.
Если только уезжать в Самару, там Светлана Борисовна осталась. Наша завхоз из интерната, где я жила. Она же говорила, что всегда могу прийти к ней. Хорошая женщина, считаю ее родной. Да, так и надо будет сделать.
- Как ты? – Тимур. Думаю, а сама смотрю на него, смотрю. Помню его лицо до самых мельчайших морщинок. Их больше стало. Шрам над бровью. У меня тоже. Это от ботинок, которыми били. Но я не хочу про это вспоминать.
- Хорошо, - улыбаюсь. – Видишь, не любит меня малая Родина.
Не так много успела тут пожить, а влипла. Спасибо твоему… эм, другу? – кивает, - помог.
- Знаешь, кто такие?
- Нет. – Сказать? Скажу, вдруг это важно. – Я видела похожих. Я к подружке ездила, когда ее муж уехал. Там видела в машине, и еще в очереди. Но я на лица же не смотрела. Просто случайно, да?
- Не знаю. – Тимур пожимает плечами. – Мы разберемся, ты не переживай. Нет, охренеть, конечно, что мы здесь встретились. Я ведь пытался про тебя узнать, но времени прошло много.
Знаю, ты переехала?
- Да, меня отправили в другой город после лечения. Брат… он… он с криминалом связан? Иначе как это все?
- Что это все? – В кухню заходит Давид. Сейчас, успокоившись, могу его внимательно рассмотреть. Что он высокий я раньше видела. Очень высокий, я ему босиком едва ли по грудь буду. Спортивный такой, вон какие мышцы гуляют под футболкой. Жгучий брюнет, стрижка модная, небрежная. Эдакий мужчина-мужчина, но немножко хулиган.
Темные глаза.
Смотрю и залипаю. Цвета темного шоколада, словно его плавят на солнце, а он тяяяяянеееется, густеет, переливается. В таком густом шоколаде можно запросто утонуть и ни капли не пожалеть об этом. Смотрю на поднимающуюся вопросительно бровь и шумно сглатываю. Брови тоже мечта любой модницы. А губы? Это же произведение искусства. И небрежная небритость придает мужчине изюминку. Вообще красавчик словно сошел со страниц модного журнала, и твердо знает себе цену.