Она бы все равно узнала, да и как скрыть наличие сына? Это ведь не любовница, которую можно отвезти на квартиру и приезжать, когда удобно. Ребенок это совершенно другое. Да и не хотел он его прятать.
— Я должен повторить?
Наташа сделала глубокий вдох, взмахнула руками, но… так ничего и не сказала. Выдохнула, руки опустила, а затем села в кресло напротив его стола. И заплакала. Вот лучше бы истерику устроила, честное слово. Он был готов. Даже слова приготовил, чтобы ее прекратить и остаться правым, но… не получилось.
Из всех доступных эмоций Наташа выбрала слезы. А что он мог против слез сделать? Никакие слова на нее не подействуют. Извиняться, обнимать ее и утешать? Так вроде и не виновен он ни в чем. Так получилось, что у него уже есть сын. Сам узнал недавно.
— Ты… — она замолчала, посмотрела на него заплаканными глазами и снова заревела, вытирая слезы со щек.
Манипуляторша.
Раньше у нее получалось. Наташа действительно многого добивалась, стоило ей расплакаться. Личную машину, водителя, возможность ездить одной за границу.
Поначалу его это волновало. Дамир не из тех, кто легко отпустит женщину в другую страну с подругами. Она принадлежала ему. Его жена. Та, которую он выбрал. Как можно было смириться с тем, что она хотела свободы? Он не мирился. Долго запрещал, но она выплакала свой отдых, а потом ему стало безразлично.
Сейчас Дамир не мог сказать, когда это случилось. Просто в один момент она требовала, он кивал. Соглашался со всем. Как-то не было причин отказывать. Чувства, что она его, больше не было.
Соответственно его не нервировали доклады охраны, фотографии, на которых Наташу кто-то обнимал. Он, конечно, требовал от нее ответа, но слушал его вполуха. Равнодушно.
Случайно? Хорошо. Даже не знаю кто это? Отлично.
Он многое пропускал мимо внимания. А ведь было время, когда он со злостью мог впечатать Наташу в стену и отодрать до звезд перед глазами. Просто потому что она позволила кому-то постороннему на нее смотреть. Потому что заигрывала. О том, чтобы к ней прикоснулись, и речи быть не могло.
Когда их отношения развалились? Точнее, не так…
Когда ему стало насрать на то, что кто-то лапал его жену.
Дамир поморщился. Отвернулся. Видеть ее слезы не мог уже не на эмоциональном. На физическом уровне. Вдруг захотелось прикрикнуть на нее и выставить за дверь, чтобы успокоилась и пришла поговорить потом.
Остановило только то, что она его жена. Не девка с улицы, а законная супруга. Не уважать ее, означало бы не уважать себя.
