Ему должно стать легче, если он скажет о сыне. Черт, он даже не знал как его зовут. Не додумался спросить, а Варвара не сказала.
— На ринге ты был разговорчивее, — заметил Стас.
— Помнишь Оболенского?
— Нифига ты издалека зашел, — гоготнул тренер. — Но помню конечно. Ты ради его компании столько боев выиграл.
— Его дочь родила мне сына. Четыре года назад.
— Охереть, — не сдерживая эмоции, заявил Стас. — Та красотка, которая была тут пару раз? Светленькая такая, да?
— Она.
— Сына тебе родила? А как же… бесплодие и все такое.
— Я же здоров. Да и Наташа тоже. Есть проблемы, но с такими диагнозами рожают, а она не может даже забеременеть.
— Так, погоди. Вы не могли зачать ребенка, а теперь ты говоришь, что у тебя сын растет. Четыре года ему? — после кивка Дамира, Стас продолжил. — А злой ты почему? Это ведь радость.
— Да блядь потому что она его от меня скрывала. Говорить даже не думала, прикинь? Жила себе, растила моего сына и молчала.
— Да, злиться есть за что, — согласился Стас.
Они добрались до дивана и сели.
Дамир осушил воду до дна и откинулся на спинку. Злиться он мистическим образом перестал. То ли спарринг так подействовал, то ли то что он выговорился. Стало действительно легче. И теперь он ждал встречи с сыном, не имея желание стереть его мать в порошок.
— Ты на ринг собираешься? — поинтересовался Стас.
— А ты устраиваешь бои? — спросил в свою очередь Дамир.
— Нет. Но с твоим участием устроил бы. Тебя ждут.
— Я не вернусь. Не в той форме, да и незачем мне.
— Волосы поэтому до сих пор не отрезал? — Стас усмехнулся, Дамир оскалился следом.
Вот черт пронырливый. Подловил все-таки. Дамир хотел провести пару боев, вернуться на ринг, почувствовать вкус славы и силы. Хотелось, чтобы на него смотрели, как прежде. С ужасом и восхищением одновременно. Он видел эти эмоции, когда дрался с противниками знал, сколько людей ждут его победы, чтобы выиграть и сколько ненавидят за то, что он это сделает. Эти чувства были давно забытыми для него, но он хотел бы их вспомнить.
Как правильно заметил Стас, волосы он поэтому и не отрезал.
Все еще надеялся, что удастся. Правда, после сегодняшнего спарринга ему так больше не казалось. Да и действительно, как он выйдет на ринг, если даже тренера победить был не в состоянии. За столько лет растерял сноровку и умения, не знал техник и приемов. Что-то осталось в памяти, но многое давно забылось.
— Если хочешь, я тебя натаскаю. Полгода-год, и ты вернешься к своему прежнему состоянию, снова можешь побеждать.
