Ты теперь будешь меня постоянно носом тыкать что я у тебя на иждивении? Так вот тебе новость: едва мне исполнится восемнадцать, я уйду из этого дома, и буду наконец-то все решать сама за себя.
— Как это — уйдешь? — растерялась мама. — Куда? Тебе надо доучиться!
— А кто сказал, что я брошу школу? — подняла я брови. — А вот куда уйду — этого я тебе не скажу, извини. Ты выбрала Володю.
Я развернулась и пошла вверх по лестнице. Мама звала меня, но я не захотела больше разговаривать.
Забежала к себе в комнату и закрыла дверь на щеколду.
Мама стучала, но я не открыла ей. Закусила нижнюю губу и думала, сев с ногами в кресло у окна.
Сказать-то я, конечно, сказала, что уйду. Только действительно — куда и на какие деньги я буду жить? Снять что-то в этом рае для богачей мне не по карману, а школа явно где-то внутри этого поселка. И что мне теперь делать? Уже ведь ляпнула…
Ладно, сначала доживу до своего дня рождения — он будет зимой. Судя по нашему напряженному общению в доме и переводу в школу мажоров, которых я всей душой ненавижу, дожить до восемнадцатилетия на так-то и легко будет.
28
Мама пыталась со мной поговорить на эту много раз, но теперь уже мне не хотелось. Я закрылась от нее, никак не могла смириться с ее поведением и отношением ко мне, что все это она проделывала у меня за спиной.
Спустя несколько вечеров ко мне в очередной раз постучали в комнату.
— Мам, я не хочу с тобой разговаривать, — отозвалась я, вынув из уха один из беспроводных наушников. Их подарила мне мама, пытаясь загладить вину, но потом мы снова с ней поругались… Теперь таких вещей в доме хоть завались.
Еще бы добрая мама где-нибудь завалялась…
— Это я, — услышала я голос Владимира и резко села на кровати. — Можно зайти?
— Да…
Я вынула и второй наушник и убрала их оба в специальную капсулу. Села на самом краю матраса и провожала взглядом мужчину, идущего по ковру к креслу недалеко от кровати.
— Теперь с тобой побеседовать хочу я. Не против?
— Слушаю, — ответила я.
— Это насчет твоей мамы.
— Я догадалась, — вздохнула я. — Но хотелось бы ответить вам вашими словами — мы сами разберемся, и наши с мамой отношения вас не касаются.
Взгляд Владимира стал острым. Мужчина не любит, когда с ним так говорят? Ну простите, пусть привыкает. Я с ним поводов сюсюкаться не вижу. Тем более, что именно так он мне ответил, когда я пыталась с ним поговорить сама. Око за око, зуб за зуб.
— То есть, разговора у нас с тобой не получится? — нахмурился он.
