— Я не скажу ему о том, что ты готов послать к черту все договоренности между нашими семьями ради одной нищенки только в том случае, если ты будешь со мной.
— Только посмей ее тронуть, — сказал я Дине, закипая и грубо стряхивая ее руку.
— Не буду, — пожала плечами она. — А вот папа…
— Пошла вон отсюда, — указал я на дверь.
— Хм, — хмыкнула она, а у самой по щекам бежали горькие слезы. — Ладно. Посмотрим еще…
Я не люблю ее. Она это чувствует и знает. Но все равно лишает меня свободы.
Кто от этого будет счастлив только?
Она вышла из машины и громко хлопнула дверью.
Ушла в дом, размазывая слезы по щекам.
Пока что она ничего не скажет отцу — просто потому что меня не в чем обвинить.
Но если мы со Снежиной зайдем слишком далеко, может быть беда.
Значит, у меня только один путь — забыть о ней и не подходить близко.
Иначе я погублю и себя, и ее.
46
Дина мне писала, но я не отвечал ей.
Не знаю, какие у нас после этого могут быть вообще отношения…
Последний вечер лета мы провели очень весело — сначала на гонках с Питерским, а потом в полицейском участке, откуда меня вызволял отец…
Кто-то настучал, что тут проходят гонки, и мы не успели удрать.
Ромка остался — его отец решил поучить сына уму-разуму, и он пока что остался. Но я уверен, что вскоре он приедет и за ним, а оставил его ненадолго, чтобы просто проучить…
При Питерском отец ничего не стал говорить — для всех мы чудесная семья, где отец всегда во всем согласен.
Ну не мог я никому признаться, что на самом деле все не совсем так… Это я был согласен со своим властным отцом всю юность, и делал то, что он мне скажет. Он позволил мне лишь одну слабость — музыку. Всем казалось, что он готов мне дать полную свободу в этом вопросе, но он никогда не одобрял это занятие как нечто серьезное. Ну а пока… Пока дышу и живу сегодняшним днем.
— Ну и зачем нужны были эти гонки? — спросил он, сжимая крепко руль, когда его джип ехал по дороге в сторону дома.
— Мама вся извелась. Плачет сидит, что ты в участке.
— Зачем гонки? — спросил я. — Будто ты не понимаешь. Драйв, развлечение.
— Развлечение?! — почти закричал отец, и я замолк. Ну вот, снова очередной пресс… Слово мне Динки мало было вчера. — Архип, я не понимаю!
— Чего?
— Что тебе не хватает! Мы же все для тебя с матерью. А ты что вытворяешь?
— Пап, ну не начинай а, — положил я голову на подголовник сиденья машины.
