Может, оно и к лучшему, потому что Лена Бочкарева громким шепотом прокомментировала мне в спину: «А лучше бы не сдавала!».
И я, наконец, вышла.
Вообще-то все было сносно — в основном коллеги меня не замечали, и это меня устраивало. Это сейчас на меня обратили внимание, потому что меня долго не было на работе. Еще, наверное, и шепчутся, почему Роман меня не выгнал, как Зину…
Кстати, и правда, почему? Похоже, что-то у них все-таки действительно было…
Ох, и достанется мне сейчас! С другой стороны, выгонять он, наверное, меня все-таки не будет.
Я же пришла в понедельник, как и обещала…
— Роман Евгеньевич, можно? — робко спросила я, заглянув в его кабинет.
— Заходи, Рудная, — кивнул начальник.
Был он странно улыбчивым, и вообще, кажется, весь светился от счастья. Что было странно — я-то ожидала сурового нагоняя.
И тут вспомнила про нового клиента. Ну, конечно! Не будет же Роман распекать меня при нем!
В кресле напротив Романа действительно находился какой-то мужчина.
И я сразу же его узнала.
Мать честная!
Это был человек, которого я меньше всего на свете ожидала увидеть здесь…
Глава 25
Не поверила своим глазам.
Пару раз моргнула, надеясь, что видение сгинет.
Бесполезно."
"Ильяс Рахматулин — вот, кто это был…
Тот, кого Вольф с нескрываемой ненавистью назвал своим братом и от кого велел держаться подальше.
В нашем-то агентстве этот Ильяс что забыл?
Небрежно зачесанные назад темные волосы и глаза, которые как будто обливают медом — настолько у него неприличный и откровенный взгляд.
Яркое и мужественное лицо, шикарное темное пальто и белоснежная рубашка. Если Вольфа можно сравнить с диким волком, то у этого однозначно повадки тигра. Экзотического, красивого и страшно опасного животного, взор которого пугает и завораживает одновременно.
— А это, Ильяс Камильевич, Ульяна Рудная — наша лучшая сотрудница, настоящий специалист своего дела, — соловьем разливался Роман. — Такие поздравления пишет — наши клиенты плачут от умиления.
— Не сомневаюсь в этом, — отозвался Рахматулин.
Судя по тому, как довольно он скалился и как смотрел на меня, мое появление явно не было для него неожиданностью.
— Роман Евгеньевич, можно вас на минутку? — только и хватило сил проблеять мне.
— Конечно, Уленька, что такое?
Не будь я так растеряна, я бы не смогла удержаться от смеха. Такая отеческая забота была точно не в характере Романа Евгеньевича. Он учтиво извинился перед Ильясом и с милой улыбкой вывел меня за дверь.
После чего накинулся, как бешеный пес.
