Вольф с трудом выныривает из машины и кидается на мужчину в камуфляже.
Растерзать. Загрызть. Стереть в порошок.
Может быть, это вернет ему отца…
— Безмозглый щенок, — хохочет убийца. — Ну давай, раз такой смелый. Отомсти за папочку!"
"Кажется, он ловит от происходящего кайф. Подначивает, крошит лопающееся от боли сердце мерзкими фразами. Без труда повалив Вольфа рядом с отцом, он минут десять с удовольствием месит его кованными ботинками.
Забьет его насмерть. Затем очередь Ильяса, ради смерти которого это и затевалось.
Нужно спасти друга. Задержать эту сволочь, насколько это возможно. Такая авария не могла остаться незамеченной — по-любому кто-то уже вызвал полицию, скорую…
— Менты! Вот черт! В этот раз слишком быстро, твари! — выплевывает мужчина. — Из-за твоего папаши и тебя, щенок, я не успел прикончить рахматулинского выродка. Увлекся. Может, он уже и не жилец. А даже если и жилец, я все равно его достану. Ладно, бывай. Захочешь отомстить — милости просим. Бык я. Бык папашу твоего завалил.
Запомнил, щенок?
Словно во сне Вольф видит перед собой бешеные черные глаза в прорези маски и руку с татуировкой — бык на тыльной стороне ладони.
Заляпанный грязью внедорожник мчит прямо через поле, а за ним несется полицейский уазик.
Затем прямо перед собой Вольф видит залитое кровью лицо отца. Глаза смотрят в пустоту. А затем его окончательно окутывает спасительная тьма.
Глава 17
— Вали отсюда, Рахматулин, — процедил Вольф. — И дорогу сюда забудь. Ты же меня знаешь.
Перевожу взгляд с него на незнакомца, которого зовут Ильяс. Воздух между ними наэлектризован до предела.
Я всегда предполагала, что Вольф опасен, и теперь видела это своими глазами. То, каким он был в кабинете Лиханова, было лишь легкой разминкой по сравнению с тем, какими он виделся мне теперь.
В его светло-желтых глазах — мрак. Кажется, он готов живьем загрызть нежданного гостя. Ильяс в ответ издевательски ухмыляется, но ненависти в нем не меньше. А может быть, даже и больше.
Она скрывается, змеится за легкой ухмылкой, небрежными манерами, глумливыми интонациями голоса.
— Конечно, знаю. И давно, — отозвался он. — Разве так встречают старого друга?
— Если он пришел без приглашения, — тяжело взглянул Вольф.
— Когда-то ты говорил, что твой дом — мой дом, — заметил Ильяс. — Даже ключи мне оставил.
— Точно. Только с тех пор я несколько раз менял замки.
— Ну, ты сам знаешь, что это никогда не было для меня проблемой.
