Просто дайте мне уйти…
— Выходи, — он навис надо мной, пугающий и мрачный.
— Прошу… Умоляю… — выдавила я, и на глаза навернулись слезы.
К кому я взываю? Он не сжалится. Не человек. Зверь. Чувствую его физически. Подавляет своей сильной мужской энергетикой.
— Вы нелюдь! Упырь! Монстр! Все, что рассказывала тетка Параскева — правда! Чудовища существуют!
— Выходи из машины, — оборвал Вольф.
Он действительно ведет меня в одну из башен «Огней Манхэттена». Вернее, как ведет… Тащит. В замкнутом пространстве лифта, который поднимается на верхние этажи, ощущаю на себе его неотступный взгляд.
Это двухуровневая квартира размером с небольшой стадион. Свободная планировка, очень много свободного пространства. Максимальный простор. Металл, дерево.
Здесь на удивление легко дышится. Вернее, дышалось бы, если не мужчина рядом со мной. Слезы застилают мне глаза. Здесь все красивое, явно очень дорогое и чужое. Я теряюсь в этой обстановке.
Теряю себя и последние остатки самообладания.
Слезы текут и текут, когда Вольф разворачивает меня к себе.
И я уже не знаю — оплакиваю то, что против своей воли оказалась с ним здесь, или свою растоптанную и покореженную жизнь. Еще вчера я любила и была любима. Доверяла. С радостью и надеждой встречала каждый новый день.
И вот сейчас я здесь, преданная и отданная на поругание. Вышвырнутая из жизни своего любимого человека, как тряпка. Сейчас я здесь с чужим, незнакомым, опасным мужчиной, который смотрит на меня так, словно хочет съесть.
А я… Я близка к помешательству.
Тяжкий груз этого дня монолитной плитой придавил меня к земле. Могильной плитой, на которой написано «Ульяшин счастливый брак». И года через черточку.
Сжав в стальном захвате мое запястье, Вольф прямо в куртке тащит меня в спальню. Огромную спальню с кирпичной кладкой и как будто парящей в воздухе кроватью.
Он близко. Только не в глаза мне смотрит, а на мои губы. Так жадно и ненасытно, что даже странно видеть в нем такие сильные эмоции.
— Ненавижу вас… — беззвучно шепчут мои губы, и я кричу.
— Ненавижу!
Вольф швыряет меня на кровать, сжав кулаки, склоняется надо мной.
Сжимаюсь в комок, ожидая удара. Боли. Боли, которая, возможно, заглушит мою душевную боль.
Несколько долгих мгновений он стоит надо мной, а затем отворачивается и уходит прочь.
Глава 14
У меня не осталось сил даже на то, чтобы плакать.
Вымотанная, подавленная, истерзанная, я подтянула колени к груди.
Тупо разглядывала кирпичную кладку перед собой. Считала кирпичики.
