— Что здесь происходит? — громовым голосом вопросил хозяин дома. — Владимир и Ильяс, немедленно прекратите!
Если и был кто-то, способный заставит их прекратить, то только Рахматулин-старший. Ильяс демонстративно поднял руки вверх. Его губа была рассечена, но он ухмылялся так широко и нагло, что я отвела взгляд, не в силах смотреть на него.
На Вольфе видимых повреждений не наблюдалось. Но он выглядел еще страшнее, потому что глаза его горели таким злобным и яростным огнем, что у меня душа ушла в пятки.
И все же он остановился, исподлобья глядя на Камиля.
Молчал в ответ на все его гневные вопросы.
Я съежилась в уголочке постели, с трудом узнавая хозяина дома. Из радушного улыбчивого мужчины он превратился в сурового разгневанного диктатора."
"Однако в ответ на все его увещевания Ильяс только ухмылялся, отделываясь ехидными фразочками, а Вольф молчал.
— Девочку твои мальчики не поделили. Вот эту вот девочку, — вмешалась вдруг Инна, с непонятным прищуром взглянув на меня. — Того и гляди поубивают друг друга из-за нее.
Ты поосторожнее, Камиль… Знаешь ведь, на что оба способны…
— Девушку, значит? — пророкотал Рахматулин-старший. — Совсем, что ли с катушек слетели? Заняться нечем, да?
— Лучше тебе не вмешиваться, Камиль, — негромко проговорил Вольф. — В этот раз лучше не вмешиваться…
— Нет, Володя, именно в этот раз я вмешаюсь! — с гневом возразил Рахматулин-старший. — Я очень хорошо знаю, что значит помешаться на женщине. И к чему это может привести. Мне нужна династия, но не такой ценой.
Значит так. Ты летишь в Кимберли. Мне звонили час назад — в одной из шахт по добыче алмазов произошло обрушение. Есть жертвы. Это подтверждает то, о чем я тебе недавно говорил — там творится неладное. Наши африканские партнеры мутят. И в этом разберешься ты. Никому, кроме тебя, я доверять больше не могу. Возьмешь мой личный самолет.
Вольф взглянул на меня, как обжег. Словно прощался навек.
И отвернулся.
— Хорошо, отец, я разберусь с этим, — после долгой паузы проговорил, сделав особый акцент на втором слове.
— А ты, мой ненаглядный сынок, зря так весело скалишься, — продолжил Рахматулин-старший и повернулся к Ильясу. — Ты первым же рейсом отправляешься в Якутск. Проверишь всю отчетность по тамошнему ювелирному заводу за год… Нет, за три года. Каждый день в десять утра по Москве я буду ждать подробнейший отчет о проделанной тобой работе.
— Якутск? — присвистнул Ильяс. — Очень мило, папочка, спасибо большое.
