Много ли можно прочесть за день, если после занятий в училище до позднего вечера надо зубрить закон божий и церковнославянский язык?
Когда в общежитии дежурный тушил на ночь свет, мы, затаившись под одеялами, терпеливо ждали, пока все заснут, чтобы вытащить из-под матрацев принесенные из чайной книги, осторожно взять со стола лампу и на цыпочках, сдерживая дыхание, подняться по лестнице на чердак, мимо квартиры Удава.
Только бы хватило керосина в лампе, чтобы дочитать до конца, узнать, кто же возьмет верх - индейцы или белолицые, кто окажется этот страшный убийца в черной маске.
Мы лежали бок о бок на голом чердачном полу. Стуча зубами от холода, каждый читал свою книгу и каждый совал нос в книгу другого - что это там за всадник, вздыбивший коня над пропастью, кто это там плывет один на бревне в разбушевавшемся море?
То Потапов меня, то я его толкал в бок:
- Ну что, поймали?… Убили?… Спасли?
- Обожди, Васька, сейчас расскажу.
- А у меня, Васька, знаешь какая сейчас буря - все мачты посрывало!
Все перемешивалось у нас в голове - индейцы, пираты, капитаны, ковбои…
Но вот в лампе догорел керосин.
Тихонько спустившись к себе в комнату и заснув на своих матрацах, мы поднимали страшный крик - нам снилось, что за нами гонятся безголовые всадники, крокодилы, что мы падаем в пропасти и идем на дно, потерпев кораблекрушение.
Хромой Максимка, неутомимый шут, разбуженный нашим криком, вскакивал на лавку; подпрыгнув, хватался за вбитый в потолок крюк и повисал на нем, болтая ногами.
- Караул, братцы, тонем, спасайся кто может! - орал он, представляя наши бурные сновидения.
Чтобы мы не мешали им спать, ребята вытаскивали нас на матрацах в холодные сени.
КНИЖНАЯ ДИЕТА
Из всех классных уроков веселее всего было на уроках истории и географии.
Эти науки преподавал у нас Алексей Иванович, по прозвищу Плотица, отличавшийся малословием. Свои краткие объяснения он начинал и кончал одними и теми же словами: «Так вот так».
Его форменный пиджак и брюки всегда были в каких-то пушинках и шерстинках.
Войдя в класс, он тотчас же принимался счищать их с себя.
- На спине еще, Алексей Иванович, много шерстинок. Разрешите, я сниму, - предлагал свои услуги Максимка.
Плотица подходил к окну, становился спиной к свету, и Максимка начинал свое очередное представление. Множество раз снимал он с пиджака учителя одну и ту же шерстинку, потом дул на нее, будто сдувал с пиджака пушинки, и шерстинка возвращалась на свое место.
