Перепугавшись, я залез на высокое дерево и долго крутил головой: куда бежать, где искать овец?
Вернуться в деревню без стада? Может ли быть больший позор для пастуха! И я решил, что лучше дойти до края земли и броситься оттуда вниз головой, чем услышать, как тебя дразнят в деревне: «Хорош пастух - стадо потерял!»
Я нашел свое стадо только под вечер, когда, роняя по пути слезы, брел молодым леском. От радости, что овечки нашлись и можно жить на. свете, я перецеловал всех ягняток и сказал себе:
- Ну, теперь врешь - больше не просплю!
Но трудно весь день выдержать на ногах - захочется присесть, а присядешь - захочется прилечь, поглядеть на облака.
Чтобы не потерять стадо, я стал привязывать себя бечевкой к самой резвой овце или к барану: один конец к овечьей ноге, а другой - к своей. Овечка вскочит, дернет бечевку - и я тотчас вскочу.
Неподалеку пас коров пастух Игнашка.
Он иногда проведывал меня. Если я спал, он дергал за бечевку.
- Ишь, какой смышленый? - хвалил меня Игнашка, когда, разбуженный им, я поспешно вскакивал на ноги.
- Скучно одному-то в лесу? - спрашивал он, садясь рядом со мной, и начинал ловить оводов.
Он насаживал их на сухую травинку, одного за другим, сколько могло поместиться, потом подбрасывал вверх и внимательно следил, как насаженные на травинку оводы мечутся из стороны в сторону, пока не упадут на землю или не исчезнут в воздухе.
Я перенял у Игнашки эту забаву и за лето пустил в плавание немало таких воздушных кораблей.
Вносили разнообразие в мою пастушескую жизнь и бабочки, которые в солнечную погоду разноцветными стаями кружили над водой, кое-где сохранявшейся от дождя в дорожных колеях.
Поймаешь одну и долго разглядываешь ее красивые крылышки.
В лесу появляются ягоды - земляника, а вскоре и малина, и кто первый отведает их, если не пастушок!
Из деревни приходят ребята, просят показать ягодные места. Кто же знает их лучше меня!
Быстро прошло жаркое лето с комарами, оводами и слепнями; начались дожди.
Как только на небе появлялись дождевые тучи, я с ножом в руках забирался на дерево, резал ветки, а потом строил под этим же деревом шалаш и залезал в него.
В дождь овцы собирались в кучу возле моего шалаша. Ягнят я затаскивал к себе, и овцы, просовывая морды в шалаш, смотрели, как я играю с ягнятами. Когда дождь кончался, я выпускал ягнят на волю, и овцы, встряхиваясь, уходили пастись.
С каждым днем становилось холоднее, а одежда была все та же. Согреться можно было только у костра.
