Оказывается, это пень!
В темноте мерещится другой медведь, но я становлюсь все более храбрым, иду уже быстрее и покрикиваю:
- Пень-колода ты, а не медведь! Думаешь, обманешь? На-кась!
Далеко зашел я в лес, покрикивая так, и вдруг услышал в стороне звон колокольчиков. Значит, надо свистеть. Набираю в грудь воздуха и подношу к губам листок. Резкий свист проносится по лесу. Колокольчики замирают. Наверно, лошади насторожились, слушают. Надо еще посвистеть. Даю один за другим два свистка, и в ответ на мои свистки колокольчики начинают звенеть часто-часто; до меня доносится быстрый топот.
Выйдя из леса, я нахожу на поляне всех лошадей.
- Молодец! - хвалит меня дядя. - Напугал - больше в лес не пойдут.
- Как дал медвежий свист, сразу кинулись бежать! - хвастаюсь я, а потом рассказываю, как медведей пугал.
- Ну, если даже на медведей кричишь, значит быть тебе, Васька, не псаломщиком, а фельдфебелем, - подзадоривает меня Михаил Егорович.
Все наши родные знали, что я задумал стать псаломщиком, чтобы есть пшенную кашу целыми тарелками.
ИЛЬИН ДЕНЬ
В каждой деревне у нас на Онеге был свой праздник, и на этот праздник приходило много гостей из окрестных деревень.
Спирова праздновала Ильин день.
С нетерпением ждал я нашего деревенского праздника. Как было не ждать его, когда в этот день, раз в году, даже в таких бедных избах, как наша, можно было сытно покушать! Правда, нам, детям, только при счастливом случае. Кроме того, к празднику мне шилась в том году кумачовая рубаха.
Накануне с утра мать начала стряпать, а сестра Матрена села к окну шить рубаху. Я уселся рядом с ней и сторожил, чтобы она не бросала работу: вдруг не успеет сшить к празднику!
- Видно, Васька, не успеть мне - иголка тупая, - шутила Матрена.
- А ты возьми другую, вострую, - просил я.
- Да вот беда-то: другая кумачовых рубах не шьет.
Я умолял ее дошить рубаху к празднику, обещал за это, когда она будет пахать, приносить ей воду с родника так быстро, что вода будет еще холодной.
- Ну коли так, то постараюсь дошить, - говорила сестра.
Отец принес с реки много рыбы, и мать пекла к празднику большие рыбники из трески, сеиды, зубатки, ельцов и хариусов. Вынув рыбник из печки, она проковыривала в нем пальцем дырочку, и через эту дырочку натекала целая миска вкусного сока. Мы садились за стол и ели хлеб, макая его в сок рыбника.
Не терпелось отведать самого рыбника, но рыбники пеклись не для нас, а для гостей.
