Встретимся на Пятачке. По моим сведениям, Павновы живут поблизости. - Вздохнув, добавил: - Никуда сегодня не пойду. Устал. Ника вместе с мамашей в столицу отбыла. За покупками. Она мне звонила: «Чего тебе привезти, дорогой?» Как будто я уже ее собственность! Но ничего. По дороге ей мозги-то промоют. Шофер повез. А папа, значит, в загуле. Отрывается по полной. У них в особняке тишина. Он даже отрывается тихо, беззвучно. Просто пьет, пока не свалится. Как я его понимаю! Знаешь, я тоже ее боюсь, Аглаю. До смерти боюсь.
Только т-с-с-с... Никому.
- Знаешь, я, пожалуй, пойду, - поднялся Завьялов. - А ты отдыхай.
- Думаешь, я, как он? - оскалился Герман. -Не-е-ет, Зява! Шалишь! Мы, Горанины, на цыпочках гулять не умеем. Впрочем, ты прав, мне поспать надо. У меня сегодня еще одно важное дело.
- Какое дело?
- Да так, пустячок.
Как всегда, он сам себе противоречил. Но таков уж был Герман Горанин.
...Мимо больницы Завьялов почти бежал. Вот все и решилось. В понедельник прокурор выдаст ордер на арест Павла Павнова.
А Герман его обязательно дожмет. Но ведь есть же истина! И есть справедливость! Надо, чтобы не просто кто-то сидел за убийство Маши, а сидел тот, кто виноват. Только тогда ему станет легче...
День пятый"
"Визит к Павновым пришлось отложить до вечера. В воскресенье часов до трех они торгуют на рынке, а приехав, наверняка сядут за стол. Конечно, нарушать семейную идиллию не хотелось, но выбора не было. Завтра будет поздно.
Едва дождавшись шести часов, Александр отправился на окраину Фабрики.
Нужный дом стоял в ряду кирпичных пятиэтажек последним. Прикинул: отсюда до больницы не так уж и далеко. Минут пятнадцать, если быстрым шагом. Еще поднимаясь по лестнице, почувствовал запах тушеного мяса. Ах, как не вовремя! У людей праздник, дорогие гости из Москвы. Вспомнилась крикливая женщина, жена Павнова-старшего, и сразу захотелось развернуться и уйти.
Дверь открыла Ирина Михайловна.
- Вам кого? - спросила улыбаясь. Она была чуть под хмельком, веселая.
- Мне Павла.
А вы меня не помните? Женщина наморщила лоб.
- Вы у нас воспитательницей были. В детском саду. Я понимаю, столько лет прошло! Я Саша Завьялов.
- Завьялов... Нет, не помню. Паша! - обернувшись, крикнула женщина. - К тебе пришли!
- Кто там, мать? — раздался мужской бас. Не Пашин, старшего брата. - А ну, зови сюда, за стол! Гулять будем!
- Вы проходите, - посторонилась Ирина Михайловна. - Милости просим.
Он вошел в тесную прихожую и стал снимать ботинки.