Хоть один да купит, чтобы тут же съесть. И порадоваться при этом: «Вот ведь, в нашем городе N, в российской глубинке, имеется такая вещь, как бананы! Ты подумай!»
Павла и его мать он увидел, когда искал себе теплые носки. Обычно таковые к каждой зиме покупала Маша, но Маши больше не было. А ноги мерзли, как и прежде. Душа вроде омертвела и не просила больше ничего, но холод, пробирающий до костей, все равно чувствовался. Живое болело, требовало внимания и бережного к себе отношения.
У торговой палатки Павновых стоял покупатель, чему Александр обрадовался.
Павел занят, можно за ним понаблюдать. Интересно, знает он его, Машиного мужа? Последнее время частенько сталкиваются, и Павнов еще ни разу себя не выдал.
Вдруг его локоть взяли в тиски сильные пальцы.
- Наблюдаешь? - в самое ухо сказал склонившийся к нему Горанин.
- Фу! Напугал! - вздрогнул Завьялов и обернулся.
Вот он, герой городских сплетен! Куртка расстегнута, без шапки, темные волосы припорошены снежком и холода ведь не чувствует! Через плечо перекинут ремень спортивной сумки.
Для похода на рынок маловато. Всем известно, как старший следователь прокуратуры любит покушать. Сумка раздулась, но, судя по тому, как держит ее Герман, там что-то объемное, но легкое. Не продукты."
"- А ко мне мать должна скоро приехать, - поймав его взгляд, охотно пояснил Герман. - Ты ж ее знаешь: с полной выкладкой Евдокия Германовна каждый раз прибывают.
Горанин говорил с иронией, но взгляд его заметно потеплел. Мать он любил, а назвали Германа в честь деда, героя Великой Отечественной.
- Как она? - поинтересовался Александр. И не из вежливости, а потому что Евдокию Германовну уважал. С его покойной матерью они были подругами.
- Потихоньку. Звонила на днях. Капусту порубили, кабанчика закололи. А капуста у Германовны знатная! Да ты пробовал. Только деревенская так хороша! Сегодня хотела приехать, да отец заболел. Я бы и сам к ним выбрался, но не могу сейчас. Работа.
- Что-то случилось? - насторожился Завьялов.
- Да все то же. - Горанин обернулся, проверяя, нет ли кого поблизости, и, вновь пригнувшись, сказал: - Поехали ко мне. Разговор не для посторонних ушей, а шептать тебе я не могу. Половины не расслышишь.
Завьялов в нерешительности замялся.
- Брось! - решительно сказал Герман. - Я, что хотел, уже купил. Об остальном Вера Васильевна позаботится. А ты, я гляжу, полную сумку набил? Я на машине. Давай, подброшу тебя, оставим покупки - и ко мне.
- Не стоит.