Мы выходили из подвала, довольные собой. Хоть все и вышло из-под контроля, но мы совершили невероятно значимое дело. На мой взгляд, заслужили не только премию, но и поцелуи в наши героические задницы!
Так расслабились, что уже не ожидали новой угрозы. Снаружи нас встретил еще один берсерк – пусть и не в той же ярости, но далеко не безобидный. Риссая вскинула щит, закрывая почти всех, но Диминик не успел вывернуться. Вероятно, он тоже расслабился – или устал уже до такой степени, что его природная ловкость дала сбой.
Громила молниеносно схватил его за горло и вздернул вверх. В этот момент со всех сторон оглушительно прогремели приказы сдаться – сверхполиция уже на месте. Берсерк был полностью в своем уме, поэтому хорошо понял, что ему конец, если не попытается сбежать. Но перед тем как унести ноги, он на секунду приподнял руку еще выше и со всей силы ударил телом инкуба о твердую землю – вибрация была такой, что даже я ее под ногами ощутила. Девочки-суккубы завизжали и подались к стене, а мы в страхе склонились над посеревшим лицом Диминика Эйма.
Кровавые дорожки из носа и рта обезобразили идеальное лицо.
– Он мертв… мертв?! – я не знаю, чей это был шепот. Но мое горло разрывал тот же вопрос.
Я не дышала. Я вообще не могла вспомнить, как сделать вдох. Перед взглядом все плыло. То есть для меня он добыл артефакт, защищающий от одной смерти, а для себя самого того же не сделал? Вот ведь идиот!
Риссая прижала ладони к его лбу и выдала:
– Жив, но…
Ей не нужно было заканчивать.
Мы и сами видели, что он скорее «но», чем «жив». Тролль сорвался с места, чтобы позвать магикопов – среди тех может найтись хоть один лекарь. Я отыскала в нашем арсенале пару артефактов, хотя в такой ситуации «подбадривание» и «заживление мелких ран» были как мертвому припарка. Ведьма водила по воздуху руками, из которых сочились голубые волны, но голос ее звучал все более жалобно:
– Ну же, Дим, ну же… Дай хоть каплю жизненной искры, тогда мне будет проще…
Я запела, после приказывая ему реагировать на целительскую магию – никакого эффекта.
Диминик был в такой глубокой отключке, что вряд ли вообще меня слышал. Марина, захлебываясь слезами, начала расстегивать его пиджак, обнажая грудь.
– Ты что делаешь? – прохрипела я.
Мне ответила Риссая:
– Может сработать. Он же инкуб – черпает силу из страсти. Надо вытащить хоть каплю этой силы.
