Как ты так поранилась? Уж слишком ровный порез, как от острого клинка…"
"Я молчала, как и все остальные. Если решили сожрать даже такое, то к чему сотрясать воздух? Поцелуй инкуба лег в благодатную почву – не то что в первый раз. Я и без того испытывала к Диминику непреходящую влюбленность, потому его яд приняла радостно и целиком, десятикратно его усилив. Это влияние пройдет, но тогда уже в сверхполицию не побежишь – не на заживший же шрам жаловаться?
Я поблагодарила лекаря и без труда встала.
Теперь я чувствовала себя прекрасно, в ладони даже жжение пропало. Потому отстраненно сокрушалась об очередном испорченном платье. Или его получится отстирать от крови?
Аго заботливо придерживал меня под попу, поскольку держать за локоть, как Маринка, ему было неудобно. Я же раздраженно пыталась их стряхнуть:
– Да я уже в порядке! Ничего не болит!
Мы по инерции шли к магической переодевалке, где и должны были встретиться с инкубом, чтобы вместе уехать в поместье.
Но Маринка очнулась от тяжелых дум и придержала меня, поясняя с хмурым видом:
– Наташ, нам действительно нельзя жить у него – ты все правильно говорила. От Кристины он тебя защищать и не собирался. Как-то надо забрать свои вещи и поселиться… да без разницы где, хоть у Николаса!
Это я раньше во всем была права, а теперь – уже не так однозначно. Как же я могу теперь жить не в поместье и лишить себя встреч с Димиником за душевными ужинами? Желание исчезнет, но прямо сейчас оно жжет в груди и тянет вернуться.
Сердце застучало особенно громко, когда я увидела подъезжающую к нам красную машину – прямо в точности в то время, как мы и уговорились, будто бы в промежутке ничего вопиющего не произошло. И именно его появление заставило меня принять решение:
– Наши вещи все равно там, поэтому едем. Откажемся от его гостеприимства, когда я немного подлечусь.
Марина вздохнула, обреченно помотала головой, но спорить не стала.
Глава 6
Некоторое время в машине все молчали. Я тоже помалкивала, тихо ненавидя Диминика, а заодно влюбленным взглядом рассматривая его профиль. На удивление, он начал объясняться сам:
– Я рад, что вы не стали пороть горячку и не отказались ехать в поместье.
После этого Марину прорвало:
– Ты поступил как полный мерзавец, командир. И теперь я засомневалась, командир ли ты вообще.
