Аго сразу после обсуждения переключился на новенькую, которая к нашим разговорам была полностью равнодушна.
– Кристиночка, дорогая, тебе пришлось многое пережить. Ты как вообще?
На удивление, девушка ответила ему довольно вежливо:
– Даже не представляешь, тролль, насколько плохо. И теперь я буду вылизывать этого мерзкого Веллеса, лишь бы снова не оказаться в леднике.
– Это было так ужасно? – с придыханием задал Аго тот вопрос, который возник и у меня. – Тебе снились кошмары, или ты чувствовала боль?
– Нет и нет, – успокоила красавица, разглядывая свои ногти.
– Мне снилось что-то приятное, сейчас и вспомнить толком не могу, что именно. Но на самом деле это ужасно – осознавать, что ты спишь и не можешь проснуться. Приходится – даже не знаю, как выразиться – от скуки переосмысливать саму себя.
Тролль воскликнул гневно в качестве поддержки:
– Да они просто звери!
– Вот именно, – выдавила она. – Уверена, что через год я бы и вспомнить не смогла, какой была прежде. Остались бы на уме одни поля, горы и цветочки в небе под умиротворяющую музыку.
Жесть просто.
Маринка тихо усмехнулась. А я напугалась – в этом наказании все же есть определенная суть, и система правосудия совершила большую ошибку, отпустив Кристину только в начале нового самоопределения. Она за эти месяцы успела только разозлиться, а не перестроиться – и в итоге мы можем получить стерву еще хлеще, чем была."
"Насколько спокойно протекли лекции, настолько же плохо прошел урок по сверхфизкультуре.
Теперь мы имели «счастье» лицезреть клубок из двух потрясающих гибких тел, которые успевали в промежутках смеяться, нежничать и даже целоваться. Учитель их не особенно ограничивал – он был даже рад, что инкуб и суккуб заняли друг друга, не мешая остальным. Но они мешали, да еще как! Смотреть на них было противно, а оторвать взгляд – еще сложнее. И я не представляю, почему в воздухе нарастало сексуальное напряжение – оно не позволяло сосредоточиться, сковывало мышцы и опаляло щеки.
Для того, чтобы сцена начала называться эротической, им осталось только обнажить свои тела. Да кому я вру? Достаточно было бы расстегнуть верхнюю пуговицу под горлом Диминика, чтобы я в обморок упала.
Зона поражения достигла не только меня – все пострадали. Маринка судорожно выдохнула, как сильно соскучилась по своему горячему волку. Покрасневшая Риссая сжимала кулаки и лупила меня в плечо, чтобы я смотрела на нее, а не косилась в сторону.
