Но ты хочешь гарантий в наших отношениях, верно? А я как никто другой знаю, что таких гарантий не существует. Знаешь, скольких верных жен я соблазнил? Знаешь, сколько девушек стонали подо мной через десять минут после фразы: «До свадьбы ни-ни»? Вот и я не знаю, потому что лень было считать.
Я вскинулась:
– Ты сейчас этим хвастаешься?!
– Нет, – припечатал он сухо. – Констатирую факты. На любой принцип найдется сотня козырей, любовь может развалиться сама собой или если попадет под такой танк, каким был я. Ты хочешь гарантий, но их вообще не бывает – человеки их придумали для самоуспокоения.
Наверняка я знаю только одно: сегодня я выбираю тебя, а ты выбираешь меня. Мы можем только надеяться, что завтра захотим этот выбор повторить. Всё? Удовлетворилась честностью, или стало хуже?
Стало хуже, даже почти больно. Ну почему в нем так много цинизма? Мог бы хоть ненадолго притвориться не таким хладнокровным!
Диминик схватил меня за запястье и вновь понежневшим голосом позвал:
– Идем уже домой, Наташ. Ты все равно осталась без тролльей поддержки.
Я теперь живу в самом центре, несколько кварталов шагать. Потом на свежую голову определимся, а пока я уступлю тебе комнату, сам переночую с Ариксом.
Это обещание меня мигом успокоило и заставило забыть о том, что Диминик Эйм – не покладистая душка, а в стремлении к своим целям способен на мошенничество и ложь.
Вспомнила я об этом уже после горячей ванны, в которой отмокала полчаса. Апартаменты оказались не столь малы, как я себе успела придумать: большая гостиная, пара спален и небольшая кухня, где колдовал старый слуга до нашего прихода.
Увидев нас на пороге, он сразу заворчал:
– Снова она? Видимо, в этой жизни мы от нее не отделаемся. Милорд, ужин на столе. Талья… ну проходи тоже, что с тобой поделать-то?
Не понимаю, каким аналогом мобильной связи они пользуются, но слуга снова точно знал, когда Диминик вернется, и уже был в курсе, что теперь тот предпочитает пельмени красному вину. Я осмотрелась – обстановка выглядела уютно и изысканно.
Но сердце все равно сжалось – это жилье ничем не напоминало старинное поместье, да и стоило наверняка в десять раз меньше – максимум, на что хватило остатков денег. Но душу защипало даже не от этого, а от знакомого обращения. Старик до самого конца не признает, что его молодой господин уже давно не «милорд» – и от этого на сердце становится так тепло, что даже немного обжигает.
Мы перекусили и разошлись по разным комнатам, не чувствуя ног от усталости.
