Мне сложно представить, что с ней можно было по-другому. Но в то же время понимаю, что другим девушкам могло не так повезти с мужьями, как ей. Мне становится мерзко от осознания, что ни разу за всё время об этом не задумался.
Кажется, я теряю бдительность всего на секунду, но моему гостю это оказывается достаточно…
Он молниеносно вскакивает с дивана, перепрыгивает разделяющий нас кофейный столик и заламывает руку, которой держу пистолет.
Причем действует так умело, что я и двинуться не могу, лишь чувствую, как тянутся мышцы, и кривлюсь от боли. Еще секунда, и пистолет отброшен в сторону, а я скинут со стула и лежу упертый физиономией в идеально вычищенный, пахнущий моющим средством ковер.
Видно, тренированный гад мне попался. Меня скрутить совсем не просто. Я вообще в драке после двенадцати лет так ни разу и не проиграл, что, впрочем, с моими габаритами и не удивительно.
— Отпусти! — рычу что есть мочи.
— Ага, сейчас! — усмехается он, и вскоре мои руки оказываются сцеплены пластиковыми наручниками, а в спину упирается мой же пистолет. — Вот теперь поговорим! Куда дел жену, придурок?
— Она пропала полгода назад!
— Я в курсе, что ты наговорил в полиции! Только меня не обманешь!
Он упирается локтем мне в затылок и с силой придавливает лицо к полу, потом отпускает, рычит громко:
— Правду говори!
— Мы любили друг друга! — выдыхаю с шумом. — У нас был нормальный брак! Я бы никогда ей ничего плохого не сделал, Аля — нежная, послушная девочка…
— А ты знаешь, как их там послушными делали, придурок? Их били, им угрожали, их голодом морили и работать заставляли… Им лишний раз глаза поднять запрещали! Растили в послушании, чтобы потом такие, как ты, насиловали и издевались, а они безропотно всё сносили!
— Я ее не насиловал! Она сама со мной легла и замуж вышла добровольно!
— А знаешь, что они делали, чтобы девчонки с будущими мужьями сами ложились? У них была отработана целая схема.
Дядя прижмет девочку в уголке и начинает ей расписывать, как и где он ее поимеет. После этого девушка, как правило, с чертом лысым готова лечь, лишь бы дядя не тронул. Думаешь, у твоей Али было по-другому?
После этих его слов мне резко делается всё равно, что происходит с моим телом, потому что внутри во сто крат больнее. Мыслями я там, рядом с моей девочкой, которую зажимает в углу осетин и грозит всякими мерзостями, если она под меня не ляжет.
