— Аль, это замаскированный маячок. Так я всегда буду знать, где ты. Будешь носить?
Она замирает примерно на полминуты, потом всё же кивает, протягивает цепочку мне.
— Поможешь застегнуть?
Тоже сажусь на кровать, жду, пока поднимет волосы с плеч, и аккуратно помещаю украшение ей на шею. Целую ее макушку, прижимаю спиной к своей груди.
— Полежим вместе?
Спрашиваю чисто из вежливости, ведь знаю — не откажет. Она со мной сейчас такая послушная, что даже непонятно — радоваться или пугаться. Это могут быть последствия стресса.
Быстро раздеваюсь, забираюсь с ней под одеяло. Устраиваю ее голову у себя на груди, и вдруг мне прилетает вопрос, на который совсем не хочу отвечать:
— Миш, а что ты такой напряженный?
Всё же почуяла неладное, прочитала меня.
— Что-то случилось? — спрашивает мягко.
— Нет, милая, всё хорошо…
Она не верит. Это заметно по тому, как хмурит брови.
Ее опасения справедливы. Но в том, что случилось, я ей не признаюсь, слишком уж это ужасно. Прижимаю ее крепче, изо всех сил стараюсь забыть то, что сегодня узнал.
Але повезло, просто невероятно повезло, фантастически. Она совершенно точно не выбралась бы из того подвала живая, только вперед ногами... и не в целом виде.
Сегодня утром меня снова допрашивали. Следователи хотели знать, насколько хорошо я был знаком с Закревским, почему начал его подозревать. Еще показали мне пять фотографий женщин, пропавших без вести годы назад. Допытывались, встречал ли я когда-нибудь хоть одну из них, бывал ли раньше на той проклятой даче.
Получив ответы, удовлетворились, но на мои вопросы ответить отказались, отпустили с миром.
Едва я вышел из полицейского участка, сразу позвонил Васильеву. Тот оказался гораздо более разговорчив. Рассказал мне, что было обнаружено на участке Закревского после того."
"Владел он этой дачей без малого семь лет, точнее по документам владелец не он, а некий Юрий Аркадиевич Стотский. Во всяком случае участок был выкуплен именно на это имя. Самого Юрия Стотского следователи до сих пор ищут, и что-то мне подсказывает, что уже не найдут, по крайней мере живым.
За семь лет Закревский успел натворить на этом участке много разного — выстроить дом, оборудовать чудо-подвал с великолепной звукоизоляцией, а еще посадить во дворе пять розовых кустов. Учитывая, что никакой другой растительности кроме сорняков там не наблюдалось, это выглядело довольно странно. Кроме того, за кустами явно ухаживали, что и насторожило следователей больше всего.
