Вымыла руки уже двадцать раз, но на пальцах по-прежнему чувствую это теплое склизкое нечто, которого я никогда не должна была касаться.
— Фу-у-у-у-у! — в очередной раз намыливаю руки, а заодно и всю себя, продолжая морщиться. Спасибо хоть гель для душа цитрусовый, а не с запахом мяты.
Сама себе противна за то, что пришлось сделать. Понимаю, он бы всё равно не пощадил, в любом случае заставил бы, но от этого приятней не становится.
Еще повезло, что длилось это совсем недолго. Закревский каким-то чудом оказался еще более чувствительным, чем Михаил.
Я поняла, как сильно он возбужден, когда он задрожал лишь от того, что потер меня щекой о причинное место. Закрыла глаза, вспомнила всё, что так нравилось в наших ласках моему супругу, и просто повторила это. Потапова особенно возбуждало, если я чуть-чуть постанывала в процессе, к счастью, это подействовало и на Антона.
Мы с Михаилом в последнюю неделю так натренировались, что иногда мне хватало всего пары минут, чтобы сделать ему хорошо.
Правда, сначала он ласкал меня, и к тому моменту, когда я добиралась до Потаповского достоинства, он уже был так возбужден, что разве что пар из ушей не шел. Мне это нравилось, очень нравилось. Но это ведь родной муж. Доставлять ему удовольствие было приятно. А тут чужой мужик, да еще и псих…"
"Если Миша узнает о том, что мне пришлось сделать, он больше никогда не захочет меня целовать, касаться моих рук. Он триста раз мне повторял, как ему важна верность, и измены он мне никогда не простит.
Кстати, еще у него пунктик по поводу прикосновений других мужчин. У моего благоверного в голове полно тараканов, но эти — самые большие и жирные.
Однако чтобы пойти на то, что я сделала, у меня были мотивы посерьезнее мнения мужа. Я не знаю, что за планы у Закревского, но бить себя я не позволю, ведь во мне растет дитя. Всего один удар в правильное место может оборвать еще не начавшуюся жизнь. Я верю, Михаил найдет меня, и я собираюсь сохранить наше чадо, чего бы мне это не стоило.
Кое-как выбираюсь из душа, отшвыриваю голубой халат подальше, надеваю свой комбинезон. Мне от Закревского не нужно ничего, в том числе и одежда.
Выхожу в коридор, оглядываю место заточения. Надо отметить, поселили меня с комфортом. В подвале есть гостиная, столовая, спальня, а также еще одна комната непонятного назначения. Она практически пустая, лишь посередине стоит гладкий железный стол, а возле стены располагается сейф в человеческий рост.
