Хочу вжать ее в стену прямо на улице, хочу ее целовать, боже, да я просто ее хочу!
Она читает в моем взгляде сексуальный голод, тут же смущается, старается отстраниться. Будто мы с ней не женаты и в постели не были ни разу. Всё тело зудит от желания напомнить ей, что значит быть моей женой во всех смыслах. Еле сдерживаюсь.
— Отлично выглядишь! — говорю на выдохе.
Она и правда чертовски хороша в своих облегающих джинсах, хотя раньше я бы ей так из дома выйти ни за что не позволил. Впрочем, понимаю, что с одеждой я перебарщивал.
Алины джинсы выглядят гораздо скромнее, чем у многих девчонок. К тому же в таком наряде есть один неоспоримый плюс — пока она идет к нашему столику, я сканирую взглядом ее круглую попку. Хотя теперь попка не такая уж и круглая.
Интересно, сколько Аля скинула? Десять кило? Больше? Я когда ее прямой эфир увидел, показалось, будто от жены осталась половина.
Да, сзади девушка смотрится отлично, но мне ее мягкие булочки и до похудания очень даже нравились. Трогать их было приятно, а к себе прижимать так тем более.
Эх, а теперь мне даже похудевшую попку пока трогать никто не разрешает.
Сказали бы мне год назад, что буду ждать позволения, полчаса бы смеялся, не меньше. Теперь вот совсем не до смеха.
Усаживаю Алю за столик у окна. Здесь нам удастся спокойно поговорить, благо народу вокруг немного.
Подходит официант, я открываю рот, чтобы заказать на двоих, вспоминаю реакцию жены и закрываю рот.
— Можно мне кофе? — просит она молодого парнишку.
Тот кивает и тут же исчезает, оставляя нас одних.
— Кофе — это несерьезно! У тебя же обед! Надо поесть…
— Я пришла не обедать…
Она хмурится, всматривается в мое лицо, будто решается мне что-то сказать.
Э нет, милая, если опять решила просить развода, оставь эту информацию при себе! Лучше я первый начну:
— Алюнь, что б ты там в своей голове ни думала, а я тебя люблю и знаю, что у тебя тоже ко мне есть чувства! Так что отзывай своего адвоката. Клянусь, если он мне еще раз позвонит, я ему голову откручу! Ты меня знаешь, слов на ветер не бросаю…
Она тут же краснеет, начинает громко дышать.
Понимаю, переборщил. Продолжаю ласковее:
— Солнце, ты же видишь, я стараюсь меняться! Разговариваю с тобой, слушаю! Это ведь твоя основная претензия?
Вроде ничего плохого не сказал, но Аля как-то сразу зажалась, взгляд потерял всякую приветливость.
— Я пришла просить тебя оставить меня в покое!
— Да почему?! — резко восклицаю я.
