Одновременно с этим почти тысяча волонтёров, вооружившись топорами, пилами и лопатами, принялась прорубать просеку к нашим сокровищам и, заодно ладить дорогу.
Пользуясь своими связями и связями своих друзей, я ""зафрахтовал"" для охраны ценного груза целый казачий полк. Предосторожность была нелишней, так как от такого количества золота, которое я намеревался всем предъявить, голова у кого хочешь кругом пойдёт, а донские казаки народ серьёзный и смогут сдержать жуликов. Между тем ко мне потянулись журналисты, хотя помимо всего я и сам писал и просто подписывал множество писем, которые по нескольку сотен в день относились на почту.
В некоторые конверты мы вкладывали по десять пятидесятирублёвых банкнот с портретом красавчика с аккуратными усиками — царя Николая Первого. Далеко не везде у нас имелись свои собственные банки, а перекладывать на родню наших друзей их финансовые проблемы, мы считали постыдным делом. Почте в то время можно было доверять и кроме того заказные письма мы отсылали с объявленной ценностью.
В те времена почтовые работники денег из конвертов не воровали, поскольку имели честь и совесть."
"Поэтому минимум раз в день нам привозили из банка чуть ли не по чемодану денег. Все вопросы, связанные с созданием собственного круга банков мы уже решили. Теперь осталось решить самый главный, протолкнуть Беркута на пост министра финансов, а для этого нужно было доказать царю, что светлейший князь Горчаков фигура зело серьёзная и слов на ветер не бросает.
Не смотря на занятость я дал несколько интервью газетчикам, но при этом строго предупредил каждого, что за малейшее искажение своих слов, равно как за их вольную интерпретацию и что самое главное, выдёргивание фраз из контекста и попытку сфабриковать таким образом какую-нибудь чушь, каждый будет бит и очень сильно, вплоть до того, что на всю жизнь останется калекой. В доказательство серьёзности своих слов, я сломал десятка полтора подков, а Мишка так и вовсе был готов завязать узлом парочку ломов, да их ведь так не напасёшься.
Интервью, опубликованные в газетах, а на вопросы журналистов я отвечал иногда с солдатской прямотой, а иногда с иезуитской хитростью, наконец возымели своё дело и в газетах начали вовсю обсуждать мою статью. Не поленились обсудить и меня, особенно то, как я неслыханно разбогател в Париже, выиграв в карты свыше полумиллиона рублей, но я об этом сам рассказал и присовокупил к этому, что такова была воля Божья.
