Ох и рванули же мы от берега, когда увидели, что в наживку вцепился неизвестно зачем громадный крокодил длиной метров в пять, а то и все шесть. Вот спрашивается, как такая здоровенная зверюга смогла позариться на кусок рыбы размером в два пальца максимум? Не иначе это был крокодил империализма. Ещё поразительнее было то, что этот гад поплыл к берегу, заставив нас, бросив всё, бежать к вертолёту. Выбравшись на берег, крокодил улёгся греться на солнышке и мы, кляня его последними словами, были вынуждены чуть ли не с риском для жизни спасать свою одежду и, что самое главное, сумку-холодильник с водкой.
Зато после того, как мы спасли всё самое драгоценное, я не отказал себе в удовольствии прогнать рептилию, малость пошумев над ним на бреющем полёте. Лететь на новое место и продолжать рыбалку нам уже не имело никакого смысла и мы вернулись в свой родной летающий дом. На следующий день мы всё же не выдержали и уже в девять утра собрались в зале мониторинга. В нём мы могли получать на десятки больших телеэкранов картинку чуть ли не из любого района Земли, что существенно облегчало нам жизнь.
Центр управления нашей космической группировкой находился на острове Кавиана, а по всему миру было разбросано свыше трёх десятков стационарных антенн космической связи и кроме того в море находилось полтора десятка кораблей с точно такими же антеннами на борту.
Хотя за небом и наблюдало множество астрономов, никто из них так и не увидел ни одного нашего спутника. Они все были покрыты маскирующими панелями из матового чёрного углепластика и потому даже будучи освещёнными солнечными лучами, оставались невидимыми.
С помощью почти двух сотен спутников мы могли постоянно наблюдать за тем, что происходит на Земле и потому для нас не было никаких секретов. Наши спутники, построенные по технологии валаров, значительно превосходили всё, что имели американцы в двадцать первом веке. В принципе мы уже были готовы к тому, чтобы послать человека в космос, но отложили этот полёт до победы и потому обходились только запусками спутников.
Едва сев за пульт, я сразу же вывел на три дюжины экранов, которые могли работать как один огромный экран, изображение Аллеи Войны. Голова, глядя на неё, мотнул головой и неприязненно сказал:
— Представляю себе, что там будет твориться через месяц или полтора. Это же будет одна сплошная Курская дуга.
Пожав плечами, я возразил:"
"— Скорее всего как раз этого и не будет, Володя.
