С новым шлемом на голове я быстро смог добраться до французского обоза, который ехал, подгоняемый метелью, по Старосмоленской дороге и сбился с пути. Его сопровождал эскадрон французской кавалерии и примерно полторы роты голодных, замерзших и злых, как собаки, пехотинцев. Зато я холода не чувствовал, смело шагал прямо чрез этих вояк и заглядывал в каждую телегу. Практически во всех бочках лежала золотая церковная утварь, множество монет и прочих драгоценностей. В общем французы на поверку оказались самыми обыкновенными грабителями и ворами.
Французский язык я знал хорошо и потому вволю наслушался ругани в адрес проклятых русских дикарей, грязных и вонючих. На себя посмотрели бы, уроды. Особенно меня умиляло то, как эти помойные коты костерили русское дворянство. Вот тут я был с ними полностью солидарен. Все русские князья и графья были редкостными говнюками.
Помимо этого я ещё злорадно ухмылялся и во весь голос предрекал лягушатникам, что как только русские доберутся до Франции, то первым же делом перетрахают всех баб вплоть до монахинь.
Последние, кстати, в благодарность за это пошьют отряду гусар, порезвившемуся в их монастыре, из своих сутан коричневые мундиры. Не прошло и получаса, как французы окончательно поняли, что они едут не туда и что телеги начинают постепенно проваливаться в болото. Командир отряда, смекнув, чем это пахнет, приказал кавалеристам немедленно отыскать дорогу и тут же велел сбрасывать с телег бочки к краденым, чтобы те утонули в болоте назло русскому императору.
Солдаты, понимая, что на телегах будет ехать веселее, немедленно принялись за работу, тем более, что некоторые уже успели нащупать глубокие места и были грязнее чёрта.
За каких-то полчаса бочки были свалены в одну большую кучу и быстро погрузились в чёрную, болотную жижу, а французы, матерясь ещё яростнее, укатили прочь. Ну, а я остался и стал короткими перебежками пробираться вперёд. Вскоре я выяснил, что французы заблудились за Вязьмой, километрах в тридцати от этого города и что в тридцатые годы двадцатого века от болота не осталось и следа.
Там вырос еловый лес, но такой, который никому и даром не нужен. В общем когда я окончательно убедился, что смогу найти место захоронения клада и в наши годы, то выяснилось что с тех пор там не ступала нога человека и копать придётся неглубоко. Во всяком случае я прошел по реке времени вплоть до самого конца двадцатого века и так никого там не увидел.
