Там нужно заниматься совсем другим бизнесом, но хлеб-то людям всё равно нужен. Ну, а то, что твоему отцу не придётся возвращать эти два миллиона, пустяки. Они вернутся к нам за счёт реальных, а не завышенных цен на отличную канзасскую пшеницу. Ну, что, понял теперь, в чём смысл этой сделки?
— Кажется понял, сэр, — ответил капитан Купер, — вы будете получать пшеницу и за счёт неё поставлять из Венесуэлы в Соединённые Штаты кофе, сахар и то, что у них растёт лучше всего и делать на этом свои деньги.
Да, это может быть и не простой бизнес, но зато очень выгодный. Думаю, что вы на этом не разоритесь.
Энергично помотав головой, я возразил:
— Не совсем так, Стенли. Этим будут заниматься американские и венесуэльские торговые компании. Наша выгода заключается совсем в другом. В обеих странах люди станут жить богаче, не будет бедняков, а стало быть и недовольных. Ну, а что касается наших денег, так мы же их подняли со дна моря, а не зарабатывали тяжким трудом. Золото, парень, добытое не на приисках, а найденное таким образом, должно принадлежать всем людям на Земле, а не кому-то одному.
Поверь, никто из нас не бедствует, но большая часть всех тех сокровищ, которые мы поднимаем со дна морей, будет отдана людям как раз только с таким расчётом, чтобы они строили новые предприятия, а не дворцы. Хотя, Стенли, некоторым типам мы даём деньги именно на это. Мы купили уже почти полторы сотни наиболее влиятельных людей, входящих в окружение президентов практически всех стран Латинской Америки, и их самих только с одной целью, чтобы они уехали во Францию, им всем там, словно мёдом намазано, и больше никогда не возвращались назад.
Впрочем, на этот счёт мы их строго предупредили. Если кто-нибудь захочет вернуться, то по пути домой обязательно свалится с борта парохода в океан. Если не умрёт от инфаркта раньше.
Капитан Купер, подумав, согласился со мной:
— Да, это вполне справедливое требование. Если ты продал родину и получил за это свои тридцать серебряников, то будь добр, покинь её и забудь навсегда, иначе лишишься головы.
Сэр, хотя это и прозвучит не совсем патриотично с моей стороны, если бы не моя служба, я бы охотно стал работать в вашей команде.
Пристально посмотрев в глаза американца, я положил руку ему на плечо и негромко сказал:
— Стенли, ты уже член нашей команды, как полковник Ван Данер и Большой Тедди, только у тебя совсем другие задачи.
