Во-первых, наши друзья повели себя, как Жириновский, был у нас когда-то такой политик, который как-то пообещал каждой бабе по мужику, а каждому мужику по бутылке водки, так что предвыборные обещания Анастасио были примерно такими же. Во-вторых, всех, кто мог составить ему конкуренцию, они просто подкупили. В итоге, потратив тридцать шесть миллионов рублей золотом, мы сплавили во Францию всех неугодных нам типов и в Венесуэле вот уже более полугода полным ходом шли реформы. Бесплатное образование, равные права для всех, бесплатное медицинское обслуживание и пособия по безработице, и плюс к этому жесточайшая борьба с коррупцией вплоть до смертной казни, быстро сделали Анастасио Рикоса чуть ли не национальным героем.
При том, что он обещал богатым, что те станут ещё богаче, а все бедняки разбогатеют и в стране не будет нищих, так ещё и стал для народа Венесуэлы чуть ли не родным отцом."
"Все обещания Анастасио были поддержаны как реальными делами, так и большими деньгами, в результате чего в Венесуэлу хлынули толпы народа чуть ли не со всего мира и вот тут-то новый президент, который уже успел собрать под свои знамёна тысячи солдат, грудью встал на защиту коренного населения.
Ну, а поскольку мы знали имена почти всех преступников и всяческих смутьянов, то ни в Венесуэлу, ни во все остальные страны Южной Америки они не попадали. В стране стал активно пропагандироваться образ благородного льянеро, живущего в мире с индейцами, гостеприимного хозяина льяноса, то есть бескрайних равнин и, вообще, замечательного парня, храброго и отважного.
В Аргентине такими были гаучо, а в Бразилии мы выдвинули вперёд капоэйришту — мастеров капоэйры, научившихся этому виду боевых искусств у индейцев тупи-гуарани.
Для того, чтобы добиться успеха, нам нужно было заменить революционную романтику чем-то иным и мы решили взять за основу романтику казаков, ковбоев, льянеро, гаучо и капоэйришту.
Ну, а для того, чтобы сделать их лучшие достижения достоянием Старого и Нового света, на борт ""Королевы морей"" сначала в Санкт-Петербурге, а затем в портах Западной Европы и Нью-Йорке поднялись крупнейшие писатели и мыслители того времени начиная с графа Льва Толстого и пока в гостиных и ресторанах этого суперлайнера разгорались диспуты и споры, мы развлекались в кают-компании по-своему.
