Более того, как только в мою сторону направился какой-то поп, я сразу же почувствовал себя очень неуютно и не ошибся. Поп сразу же принялся обхаживать меня на счёт того, чтобы я пожертвовал что-нибудь на богоугодные дела. Пристально, буквально испытующе глядя ему в глаза, я проворчал в полголоса:
— По-моему церковь сейчас не испытывает никаких трудностей. Вот когда монахи начнут голодать, я приду к вам на помощь. Сейчас же этого не происходит. Если кому и тяжело, так это крестьянам и рабочим, а потому я думаю только о них.
Вежливо поклонившись, я отошел в сторону. С этого момента началась моя вражда с церковниками и слава Богу, что она никогда не выходила за рамки приличий. Они просто тихо ненавидели меня, но вредить чем-либо боялись и до открытых нападок дело никогда не доходило. Длилось это правда недолго, до лета семнадцатого года."
"Сдав золотых коней мы ни с кем не прощаясь отправились домой. В этот день я не делал никаких громких заявлений. За меня их сделали газетчики, но самый большой фурор произвёл на людей перечень всех тех кладов, которые мне были известны и особенно описание сокровищ, находившихся в большой пещере, где похоронили Чингисхана.
После того, как мы выкопали наполеоновское золото, люди верили уже каждому моему слову и владельцы газет на этом неплохо заработали. Особенно тех, которые напечатали ещё и рисунки, приложенные к моей статье. Они весьма точно изображали отдельные предметы из золота и серебра, которые достались монгольскому хану-бандиту после раздела награбленной добычи, а пограбили окрестные народы они знатно.
Чего стоит один только набег на Иран, в котором монгольские полчища уничтожили девяносто процентов населения и вывезли из этой страны, также не отличавшейся излишним миролюбием правителей, огромное количество золота и драгоценностей. Теперь все эти несметные богатства должны были послужить России. Если, конечно, царь не заартачится.
Глава 9
Встреча с царём и отправка экспедиции в Монголию
Только на третий день в московских газетах появились статьи, посвящённые операции ""Ночь бесшумных выстрелов"".
Во многих описывалось, как пуля внезапно сразила прохожего, направлявшегося домой, едва только тот подошел к керосиновому фонарю и был им освещён. Выстрела никто не слышал, зато несколько человек видели, как в голове вполне прилично одетого господина с бородкой появилась здоровенная дырка и тот рухнул на тротуар и забился в конвульсиях.
