— Извини, — разжимаю пальцы и прячу обе ладони в карманы куртки.
— … а в последнее время у меня за стенкой каждую ночь то шаги, то вой, то как будто кто-то стену царапает, — тем временем продолжает женщина. — Так же и с ума сойти можно. Я куда только не обращалась. И никто! Никто мне не помогает!
— Что ж вы тут опять несете, Инесса Викентьевна! — раздается за нашими спинами. — Сколько же можно, а? Зачем вы и нас, и людей мучаете этой ерундой?
— Татьяна Сиротина? — развернувшись, спрашивает Макс.
— Да, я.
А эта… — вздыхает женщина. — Вы не слушайте ее. Совсем из ума выжила!
— Это я-то выжила? Я?! — заводится Инесса Викентьевна.
— Тихо! — рявкает Марьянин. — Татьяна, давайте поговорим в квартире. Нам все равно надо осмотреться, — достает корочку.
— Конечно, сейчас, — нервно ищет ключи по карманам. Открывает нам дверь и пропускает в прихожую. — Мы квартиру из-за нее никак не продадим. Не могу я здесь жить больше, — голос Сиротиной вздрагивает. — Дышать не могу! Больно.
— Мы можем посмотреть ее комнату? — спрашиваю я, так как никаких санкционных бумаг у нас нет.
— Смотрели уже. Да и лет столько прошло… Идите. Не знаю, что вы хотите там найти, — всхлипывает Татьяна. — Я, правда, ничего не меняла с тех пор. Надо бы с вещами что-то сделать, а у меня сил нет. Только захожу, чтобы пыль протереть, да пропылесосить.
Втроем заходим в спальню погибшей девочки. Столько лет она жила со своим страхом и не справилась. Пока Макс задает Сиротиной вопросы, я подхожу к наглухо закрытому окну.
Касаюсь подушечками пальцев подоконника, красочно представляя себе, как на нем стоит девочка.
Ко мне тоже приходили разные мысли на этот счет. Мне и сейчас кажется, что я жива и живу только ради одного — найти этого зверя.
Взяв себя в руки, разворачиваюсь к письменному столу. Открываю выдвижные ящики один за другим. Достаю старую, потрепанную тетрадку с самой обыкновенной синей обложкой. Она от корки до корки заполнена короткими надписями и мрачными рисунками, сделанными простым карандашом.
Они непрофессиональные, но такие знакомые. Это странички с ее ночными кошмарами. А вот зацепок нет."
"Мама погибшей девочки рассказывает нам ровно то, что мы и так знаем. Все больше плачет и просит угомонить соседку, чтобы они с мужем смогли отсюда уехать.
Попрощавшись, выходим в подъезд. Макс звонит в дверь Инессы Викентьевны. Как только женщина открывает:
— За клевету предусмотрено уголовное наказание.
