— Мразь какая, — цежу сквозь зубы, невольно вспоминая Машку. Да я бы собственными руками яйца вырвал. — Почему его не нашли? Зацепки были какие-то?
— Оттуда ноги растут, — хмыкает Иван Игнатьевич и пальцем показывает вверх.
— Ясно. Спасибо, — поднимаюсь на ноги. Больше он все равно нам ничего не скажет. — Я могу обратиться если возникнут вопросы?
— Безусловно. Помогу чем смогу, — натянуто улыбается хозяин дома и провожает нас до ворот.
Садимся в машину и уезжаем. Ребро болит все сильнее, но таблетки я забыл в кабинете.
С трудом нахожу более-менее удобную позу и выдыхаю.
— Ну и что думаешь по этому поводу? — задаю вопрос, который и так висит в воздухе.
— Думаю, что этот следак знает имя, но ни за что не скажет, — хмыкает Шаман. — А если мы будем очень дотошными, нас сольют.
— Интересное кино, — тяну я, обдумывая его слова. — Ладно, сами найдем.
— Нахрен ты в это вписался-то? Не наш же профиль.
И он прав. Все это я делаю почти неофициально и на добровольных началах. Дело скорее всего все же заберут в СК и там оно опять «развалится».
Но это наш район. И здесь ходят наши дети.
— Звездочку хочу, — криво усмехаюсь, а Шаман закатывает глаза, прекрасно зная, что я лукавлю.
Набираю номер эксперта. Отвечает почти сразу.
— Борисыч, здорова. Я по девочкам. А они обе были одинаково задушены?
— Да, но, что примечательно, левой рукой.
— Вот как. Значит наш злодей левша?
— Скорее всего.
— Еще что-то есть?
— Пока нет.
Сбрасываю звонок и открываю папку. Нахожу заключение экспертов — все сходится.
— Это он… — говорю я, а Шаман согласно кивает.
До вечера разбираюсь с этим делом, сопоставляю факты и просчитываю ходы. Надо бы отдать Леночке, это ее работа, но не могу. Что-то во всей этой истории не дает мне покоя, но что я пока не понимаю. На интуитивном уровне.
Завтра с Мазур все обсудим, а пока. Забираю разработки и иду к операм. Шаман и Егор на выезде, еще не вернулись. Остальные должны быть на месте. Вхожу и сразу чувствую на себе взгляд. Ее взгляд. Волосы на загривке отчего-то шевелятся, а губы сами по себе пытаются расплыться в улыбке.
"
"— Итак у нас есть пять жертв педофила, — сообщаю им и развешиваю на доске то, что осталось от ксерокопированных фотографий. — Трое выживших, двое погибших. Надо съездить и опросить каждого. Любые подробности важны.
Оборачиваюсь в подчиненным.
— У меня завтра выходной, — Денис поднимает руки вверх.
— Дэн, — хмурюсь, я на него рассчитывал.
— Нет, не уговаривай, — качает он головой. — Меня Настя сожрет.
